Утром следующего дня я получил телефонные поздравления от И.В. Сталина, от Н.С. Хрущева, находящегося в частях, и телеграммы от многих других товарищей. Теплое содержание этих коротких дружеских посланий, несомненно, тронуло бы меня, но прочитал я их только вечером, так как с рассветом 14 октября противник начал усиленную авиационную и артиллерийскую обработку наших позиций у тракторного завода, а в 8 часов утра перешел в атаку, бросив на очень узком участке фронта дивизию, поддержанную 150 танками. Удар главным образом направлялся против участка, который обороняли гвардейцы Желудева. Обеспечив огромную плотность огня, противник взорвал противопехотные и противотанковые минные поля, а это облегчило ему доступ к заводу.
Фронтовые артиллерийские группы, хотя и нанесли большое поражение противнику, не могли остановить его атак. Наша артиллерия вела огневое нападение с большим разворотом направо к с предельной дальностью во избежание поражения своих войск; все залпы ложились по глубине боевых порядков противника. Враг прижался к нашему переднему краю, и после кровопролитного и напряженного четырехчасового боя его первый наиболее сильный атакующий эшелон, усиленный танками при непрерывной поддержке авиации, проломил нашу оборону у тракторного завода, к исходу дня ворвался на территорию завода и вышел против него к Волге. Фронт 62‑й армии был разрезан. За этот успех противник заплатил жизнью полутора тысяч солдат и полусотней танков.
Перед нами остро встала задача – не только не допустить дальнейшего продвижения противника, но и выбить его из завода.
Положение осложнялось тем, что теперь действия наших частей были значительно стеснены: на участке у тракторного завода мы могли контратаковать только вдоль берега Волги, на очень узком и неудобном участке; противник оказался в более выгодных условиях: с фронта он теперь прикрывался Волгой, а с севера ему противостояла слабая группа Горохова, уже не способная организовать контрудар.
Однако бои за завод не утихали ни днем ни ночью до 18 октября. Дело в том, что противник так и не смог захватить заводскую часть города и уничтожить ожесточенно сражавшиеся в окружении силы северной группировки 62‑й армии. Эта группировка, охваченная немцами с трех сторон и прижатая к Волге, продолжала героически обороняться до перехода наших войск в контрнаступление.
В боях 14–18 октября, сыгравших большую роль в обороне Сталинграда, враг был значительно обескровлен и обессилен. Его активность настолько уменьшилась, что в дальнейшем, до самого нашего контрнаступления, он уже не смог организовать ни одного удара, который по силе равнялся бы этому. И это несмотря на то, что Гитлер в середине октября перебросил под Сталинград значительные маршевые пополнения, а также несколько десятков саперных батальонов и до шестидесяти дивизионов артиллерии РГК. Причиной снижения активности противника была, несомненно, все возраставшая сила противодействия наших войск. Инициатива боевых действий в Сталинграде начала переходить в руки наших войск.
Героические защитники Сталинграда устояли в труднейшие дни чудовищного натиска врага, они самоотверженно выполнили свою задачу – удержали город и начали брать инициативу в свои руки.
14 октября в войска Сталинградского фронта прибыл член Центрального Комитета Коммунистической партии товарищ Мануильский.
Выступив перед командирами и политработниками 64‑й и 62‑й армий с приветствием от Центрального Комитета, товарищ Мануильский сказал:
«Товарищи, вам тяжело. Вам тяжелее, чем кому бы то ни было на фронте и в тылу.
Это знают Центральный Комитет партии, Советское правительство… Могу вас заверить, что вы скоро получите ощутимую поддержку всего народа. Наша партия, наш народ восхищены и горды тем, что сумели воспитать таких людей, как вы, защитники Сталинграда, превратившие город в неприступную крепость».
