Совсем иначе отзывались о советском контрнаступлении те, кто воочию почувствовал силу наших ударов. Один из захваченных в плен штабных офицеров противника показал: «Удар советских войск был настолько сильным, что наша пехотная дивизия оказалась полностью разгромленной в первый же день советского наступления. Большая часть личного состава сдалась в плен, другие были убиты, и лишь некоторые сумели отойти. Командир дивизии бежал в числе первых, а командир нашего полка сошел с ума, когда понял, что полк разгромлен».
Советское контрнаступление заставило многих задуматься, изменить свои расчеты. Как известно, некоторые круги Турции обещали Гитлеру, что Турция вступит в войну против СССР после падения Сталинграда, однако сражение под Сталинградом удержало их от этого шага. Надежды Гитлера на вступление Турции в войну были похоронены. Турецкая печать стала более объективно оценивать события под Сталинградом. Так, газета «Ени Сабах» в передовой статье подчеркнула, что «отныне никакими суждениями нельзя скрыть того непреложного факта, что немцы целиком просчитались в своих предположениях и расчетах в отношении России». Газета «Ватан» отмечала, что «русские достигли стратегических успехов и поставили германскую армию в тяжелое положение…».
Значение сталинградского наступления было вскоре понято и нашими союзниками. Уже 24 ноября большинство влиятельных английских и американских газет правильно оценили контрнаступление в большой излучине Дона. Так, английская газета «Стар» указывала: «Ноябрь – это месяц, в течение которого пошатнулось много гитлеровских надежд. Сталинград поднялся, как привидение, и если мешок, в котором, по-видимому, оказалась огромная гитлеровская армия, стоявшая под Сталинградом, будет закрыт, тогда Германия окажется перед военным поражением».
Газета «Таймс» писала, что «мощный советский контрудар, произведенный в районе Владикавказа, уже предвещал в дальнейшем крупные события. И в действительности за этим незамедлительно последовал новый, более сильный удар. Три дня жестоких боев вокруг Сталинграда отчетливо показали, кто из двух противников оказался в большей степени способным перенести физическое и моральное напряжение четырехмесячной осады. В глазах мира германская армия не приобретет больше никакого престижа, поскольку ее поражение под Сталинградом очевидно для всех».
В таком же духе оценивала сталинградские события и американская печать. Вот выдержка из газеты «Нью-Йорк геральд трибюн»: «За последние две недели внимание американцев концентрировалось главным образом на событиях в Северной Африке и южной части Тихого океана. Однако недавние сообщения Совинформбюро напомнили о том, что в течение уже полутора лет Красная Армия выносит на себе основное бремя борьбы с германскими армиями и, таким образом, сделала возможным мобилизацию и развертывание англо-американской мощи».
Газета «Нью-Йорк таймс» писала: «Советская победа свидетельствует, что Гитлеру угрожает серьезная опасность, если он попытается теперь перебросить войска с Восточного фронта. Ресурсы Гитлера чрезвычайно напряжены. Ясно, что он скоро вынужден будет перейти к обороне, однако и она скоро станет невозможной, так как союзники Гитлера сохраняют лояльность к нему лишь из-за страха перед ним».
По заявлению обозревателя агентства Ассошиэйтед Пресс Лонга, советское наступление в районе Сталинграда изменило положение на всем Восточном фронте; по его мнению, оно свидетельствует о том, что Советский Союз берет инициативу в свои руки и угрожает всем германским войскам в районе Сталинграда, в то время как англичане и американцы создали угрозу державам оси в Средиземном море.
Так писали наши союзники того времени. Ясно, что, если бы одновременно с ударом наших войск в районе Сталинграда были бы начаты военные действия в Западной Европе, война закончилась бы, наверное, в течение следующего, 1943 года. Однако по ряду причин, а прежде всего в связи с тем, что монополистические круги США были заинтересованы в продлении войны на возможно более долгий срок, этого не случилось. И человечество еще на два с половиной года было обречено на ужасы кровопролитной войны.
Последние дни ноября (24–30) бои велись с главной целью: с одной стороны, сжать кольцо окружения противника и ускорить разгром окруженных, с другой стороны, создать для обеспечения этой операции внешний устойчивый фронт.
Внешний фронт, созданный нашими войсками, вначале проходил на расстоянии 30 километров от кольца окружения. В некоторых местах он прерывался. Поэтому очень важно было как можно скорее затянуть эти разрывы.
