На 2 декабря было назначено наступление двух фронтов (Сталинградского и Донского) с целью расчленения окруженных. Однако к этому времени не удалось подтянуть отставшую тяжелую артиллерию и тылы. Наступление было начато 4 декабря. Пять дней шли напряженные бои на участках обоих фронтов. Однако сколько-нибудь значительных результатов на этот раз достигнуто не было. Противник уже успел организовать оборону на новых выгодных рубежах и, частично используя наши обводы, сумел создать надежную систему огня; но самое главное – враг разгадал направление нашего главного удара. Для предотвращения его успеха немецко-фашистское командование перебросило с других направлений наиболее полнокровные и надежные соединения: 113‑ю пехотную, 3‑ю и 29‑ю моторизованные дивизии со значительным количеством танков. Следует при этом иметь в виду, что большая часть нашей артиллерии так и не была подтянута к началу наступления. Солдаты же наши были сильно утомлены предшествующими десятидневными непрерывными боями. Очень важно также, что в момент окружения командование наступающих фронтов не знало действительного количества окруженных вражеских войск. В данных нашей разведки оно было сильно преуменьшено. Как стало известно позже, действительная численность немецко-фашистских войск составляла 330 тысяч человек, входивших в 22 дивизии и в различные специальные части резерва главного командования.
Наше наступление было прервано. Стало ясно, что быстро решить задачу расчленения и уничтожения окруженных нельзя. Надо было усиливать наступающих свежими частями. Однако вскоре события развернулись так, что выполнение этой задачи пришлось передвинуть на более отдаленные сроки. Гитлеровская ставка предприняла попытки разорвать кольцо окружения извне.
В этот период у нас возникли большие затруднения в обеспечении войск боеприпасами, горючим и продовольствием: ледоход на Волге стал непреодолимым препятствием как для паромов, так и для катеров. Пришлось ввести строжайшую экономию во всех наших основных расходах.
Однако к у войск противника, окруженных под Сталинградом, положение со снабжением было не из легких: его запасы были ограниченны; примерно на третий или четвертый день после окружения началась доставка всех видов довольствия по воздуху. Первоначальные расчеты противника, видимо, строились на том, чтобы материалы, главным образом продовольствие, доставлять и днем и ночью. Ночью, как правило, грузы просто сбрасывались в определенных пунктах, а днем снабжение осуществлялось посредством посадочных десантов. В связи с дальними расстояниями и недостаточным оборудованием воздушной и наземной трасс грузы, которые сбрасывались окруженным, нередко попадали к нам, и вскоре противник ограничился лишь дневными операциями. Все полеты транспортных самолетов прикрывались истребителями, которые сопровождали их до зоны снижения на посадку. Трассы полетов проходили из Донбасса, Ростова и Сальска. Эти воздушные линии с юга и юго-запада тянулись через район Сталинградского фронта.
В первые дни этого способа снабжения, когда мы еще не имели опыта против подобного рода действий, довольно много самолетов противника безнаказанно проходило к окруженным. Внешний фронт от внутреннего кольца окружения был настолько близок, что наша истребительная авиация, находясь за Волгой, не успевала перехватить воздушного противника. Наши истребители запаздывали еще и потому, что оповещение было построено на воздушном наблюдении и, пока сигналы поступали в соответствующие авиационные части, пока взлетали наши истребители, воздушные колонны противника успевали пересечь зону между фронтами, подойти к цели и под прикрытием своего зенитного огня произвести посадку на аэродроме Гумрак. Это, конечно, не могло не беспокоить нас. Встал вопрос о расширении этой зоны, то есть об отнесении внешнего фронта окружения на 50–60 километров. Такое решение диктовалось двумя важными соображениями: было крайне необходимо, во-первых, создать условия для посадки нашей истребительной авиации между фронтами в целях усиления противовоздушной блокады и, во-вторых, произвести разведку боем на Котельниково, где, по нашему предположению, вопреки мнению Ставки, создавалась группировка противника, готовясь освобождать окруженные войска.
Справедливости ради следует сказать, что представитель Ставки товарищ Василевский был против этих мероприятий. Он утверждал, что незачем терять время на разведку в районе Котельниково, поскольку ударная группировка противника уже обнаружена вблизи Тормосино. Больше того, товарищ Василевский даже отдал нам письменное приказание обороняться по реке Аксай и продолжать уничтожение окруженных.
Понимая, что подобные действия представителя Ставки (как следствие не злого умысла, конечно, а недопонимания обстановки и перспектив ее развития) могли сорвать и воздушную блокаду, и разведку на Котельниково, я обратился к Сталину с подробным аргументированным изложением своего плана. Иосиф Виссарионович весьма высоко оценил нашу инициативу и дал добро.
