Конечно, в тот период у Василия Ивановича Чуйкова имелись недостатки. Он, например, с трудом соглашался с решениями высших штабов, подчас даже пренебрегал ими. Порой выдвигал нереальные планы, несоразмерные с силами, средствами и временем, которыми он располагал. Все это я знал, но не это было главным в руководящей и военной деятельности товарища Чуйкова. Вскоре он стал не только освобождаться от подобных своих слабостей и «болезней», но и прекрасно «лечить» других.
Как только вопрос о назначении Чуйкова командующим армией был решен, я немедленно вызвал его из 64‑й армии. Василий Иванович прибыл очень быстро.
Сейчас точно не помню, но, кажется, часов около 10 утра я шел в палатку позавтракать (наш командный пункт в это время находился в маленьком леске около деревни Ямы). На полпути меня остановил генерал Чуйков, доложивший:
– Товарищ командующий, генерал-лейтенант Чуйков по вашему приказанию прибыл.
Поздоровавшись, я предложил вместе позавтракать, Василий Иванович отказался – уже успел перекусить у начальника штаба фронта. Почти час мы беседовали, прогуливаясь возле землянки, иногда, правда, задерживая шаг – мешали гитлеровские снаряды, которые ложились рядом с командным пунктом.
Я расспросил о делах в 64‑й армии, задал ряд общих военных вопросов. Мы говорили о технике и ее применении, о характере борьбы на нашем фронте и ее особенностях.
Признаюсь, что я «прощупывал» Чуйкова в отношении его взглядов на перспективы войны, выяснял его мнение о тактике врага, по ряду других вопросов. К моему удовольствию, Василий Иванович, далекий от какого бы то ни было пессимизма, был настроен положительно. Меня радовала его твердая уверенность в нашей победе над врагом, в наших преимуществах перед ним.
О конечной цели нашей встречи Чуйков не догадывался.
– Василий Иванович, я вызвал вас затем, чтобы предложить новую должность… – начал было я и остановился, пристально взглянув на него.
Всегда сдержанный Чуйков слегка встрепенулся, ответив мне таким же пристальным взглядом.
– …должность командующего 62‑й армией. Как вы на это смотрите?
– В этом отношении, конечно, неплохо, – спокойно ответил Чуйков, употребляя свое излюбленное словосочетание «в этом отношении».
– Положение в армии очень напряженное. Думаю, вы понимаете величину ответственности, которая ложится на вас. Потянете вы эту работу?
– Я думаю, что в этом отношении не подкачаю и при вашей помощи вполне справлюсь, – уверенно к с достоинством ответил Чуйков.
– У некоторых товарищей из 62‑й армии, их, правда, мало, есть боязнь, что противник прижмет части армии к реке и сбросит в Волгу. Короче говоря, у некоторых командиров есть не совсем правильное понимание обстановки. Они, видимо, забыли, что мы уже два месяца держим противника под Сталинградом, нанесли ему громадные потери, сильно подорвали его моральный дух; забыли, что противник с каждым днем все больше и больше выдыхается, а мы крепнем. Ясно, что гитлеровцы все еще очень сильны, во многом превосходят нас в силах и средствах. Задача наша – разбить их под Сталинградом. К этому все идет, но это еще не все понимают. У некоторых нет еще должной уверенности в этом. А здесь нужно быть не только самому твердо уверенным в победе, но и прививать эту уверенность всем своим подчиненным – от солдата до генерала. Как вы на это смотрите? Хватит ли у вас мужества и твердости противостоять всем трудностям и помочь другим преодолеть их? Ответственность, Василий Иванович, очень велика. Народ положился на нас, а доверие народа нельзя обмануть, мы не можем не оправдать этого доверия, у нас не может быть и тени сомнения в успехе защиты Сталинграда.
– В этом отношении будьте уверены, Андрей Иванович, рука и сердце не дрогнут, сам не струшу и других не допущу до этого, паники не будет.
– Ну хорошо, – сказал я, – вопрос о назначении уже решен. Товарищ Сталин вчера утвердил наше представление и назначил тебя командующим 62‑й армией. – Незаметно для себя я перешел на «ты». – Вот тебе моя рука, Василий Иванович. Пусть скорее отпадут наши руки, чем сдадим мы Сталинград. Только через наши с тобой трупы противник сможет занять город, но и этого нельзя допустить. Придется погибнуть – останутся другие, способные выполнить волю народа: во что бы то ни стало отстоять Сталинград. Ясна тебе, Василий Иванович, постановка вопроса?
– В этом отношении ясно, твердо уверен в победе, – ответил Чуйков.
– Ну и замечательно! В этом самое главное.
Я пояснил товарищу Чуйкову, почему пришлось сменить командный пункт. На прежнем КП, располагавшемся на участке 62‑й армии, очень часто нарушалась связь с другими армиями, а из-за этого страдало управление ими; на командный пункт трудно было попасть моим заместителям, командармам. Потому-то с разрешения Ставки командный пункт был перемещен в лес возле деревни Ямы. Здесь мы также находились под обстрелом и бомбежкой, но зато отсюда представилось возможным держать непрерывную связь со всеми армиями, тылами и Ставкой.
