С большим опозданием и лишь после вмешательства начальника Генштаба маршала Шапошникова войска северной группы Северо-Кавказского фронта перешли в наступление. Однако никаких оргвыводов не последовало: командующий северной группой генерал-лейтенант И. И. Масленников был не армейский генерал, а высокопоставленный офицер НКВД (именно на Кавказе таких было немало), поддерживавший тесные отношения с Берией. Немцы воспользовались задержкой и неорганизованностью и спокойно отвели свои войска из Моздока, Нальчика и Прохладного на выгодный рубеж на реке Кума, а в конце января перешли в наступление. Из-за некомпетентности командования операция по освобождению Северного Кавказа и Новороссийска растянулась на несколько месяцев.
Через полтора года после начала войны Совнарком СССР принял постановление «О бесплатной отправке писем военнослужащими и в их адреса» (установлена на время войны).
Советское командование предъявило окруженной под Сталинградом армии Паулюса ультиматум с требованием капитуляции. Майор А. М. Смыслов, переводчик капитана Н. Д. Дятленко и трубач-сигналист с развернутым белым флагом направились к немецким позициям под громкие звуки трубы. Однако с вражеской стороны никто не вышел навстречу нашим офицерам. Более того, по ним был открыт огонь, сначала одиночный ружейный, а затем пулеметный и даже минометный. И парламентеры вынуждены были вернуться. А Виноградову пришлось даже проползти немалое расстояние по-пластунски: противник, заметив его, почему-то вел по нему огонь особенно усердно.
На следующий день, теперь уже со стороны южного фаса окружения, те же парламентеры благополучно добрались до позиций противника, где они были встречены немецкими офицерами, которые требовали текст ультиматума. Отказавшись вручить им пакет, советские парламентеры, в свою очередь, потребовали, чтобы их проводили на командный пункт. Тогда им завязали глаза, повели. На КП платки с них сняли, и парламентеры предстали перед группой немецких старших офицеров. В их присутствии один из офицеров доложил по телефону начальству о прибытии советских парламентеров и о том, что они хотят передать пакет о капитуляции лично Паулюсу.
Томительно тянулось время. Но вот один из фашистских офицеров спустя некоторое время объявил: командование отказывается принять ультиматум, содержание которого ему известно из передач по радио. Обратный путь наши парламентеры проследовали благополучно. На этом закончилась попытка призвать к благоразумию. По истечении 24-часового срока ультиматума советские войска открыли артиллерийский огонь из 5 тысяч орудий. Сражение было ожесточенное и кровопролитное, но поражение окруженной немецкой группировки – без боеприпасов, продуктов – было неизбежным.
Войска Юго-Западного и Южного фронтов вышли к Тацинской и сломили сопротивление 4-й танковой армии противника в районе Зимовников.
Генерал Хубе привез из Ставки Гитлера приказ продолжать сопротивление до нового деблокирующего наступления войск вермахта, которое развернется во второй половине февраля.
Военный совет Донского фронта обратился к войскам с призывом: «В победный, решительный бой, дорогие товарищи!»
Газета «Сталинградская правда» публикует:
«Немало посылок, ценных подарков и теплых вещей отправили колхозники сельхозартели «Пчелка» Камышинского района защитникам родной земли – воинам Красной армии. Наступление Красной армии вызвало в колхозе новый патриотический подъем, стремление еще больше усилить заботу о героях-бойцах. На совместном заседании сельсовета и правления колхоза встал вопрос: «Чем мы еще можем помочь Красной армии?» После оживленного и всестороннего обсуждения этого вопроса было решено: наряду с усилением заготовок всех сельскохозяйственных продуктов немедленно начать выращивание зеленого лука как крайне необходимого продукта питания, особенно в зимнее время. На другой день в домах колхозников появились ящики с землей. В них выращивается лук. Колхозники обязались сделать за зиму несколько таких посадок. Особенно горячо взялись за это комсомольцы, молодежь и пионеры села».
