– Да желаю, – сник полковник. – Желаю, потому что это не война, а бойня, потому что погибнут миллионы и миллионы, прежде чем насытится бог войны. Чем быстрее все кончится, тем меньше будет жертв.
– «Бог войны», – передразнил полковника Соколов. А потом сказал с укором: – Вот в этом все вы! Гитлер для вас, каким бы вы его злодеем ни представляли, все равно остается божеством. И давайте закончим эту философию! Хотите помочь нам выиграть войну? Помогайте! И что вы, черт возьми, делали в расположении румынского корпуса?
– Здесь мы согласовывали передислокацию румынских и немецких войск. И восьмой итальянской армии. Наступление ваших войск спутало командованию вермахта все карты. Ход операции, а точнее, продолжение операции «Винтергевиттер» пересмотрено. На днях, в двадцатых числах декабря, группа армий «Дон» начнет получать оперативные резервы. Это четыре хорошо укомплектованные танковые дивизии. Будет активизирована работа тактического аэродрома в станице Тацинской. Туда перебрасываются еще несколько эскадрилий транспортных самолетов для снабжения шестой армии. А также бомбардировщики для поддержки контрнаступления войск вермахта, нацеленных на деблокирование армии Паулюса.
– Ни хрена себе, – тихо сказал по-русски Соколов, глядя на полковника.
– Что? Виноват, вы мне, товарищ лейтенант? – спросил боец у входа.
– Нет, – качнул головой Алексей, потом спохватился. – Да, тебе. Найди и приведи сюда лейтенанта Сайдакова и старшину Заболотного.
Под руководством Бабенко, инженерные таланты которого были непререкаемы в роте, механики проверяли и приводили в порядок подвески танков, трофейных бронетранспортеров.
– Не переживай, Фома, – кивнул Алексей старшине. – Старики обещали, что похоронят твоих ребят, за могилой будут ухаживать. Ты, главное, сам доберись, своих раненых довези. Но главная твоя задача – доставить полковника и документы из штаба румынского корпуса. Сведения очень важные. Они могут изменить все положение на нашем фронте под Сталинградом, понимай это!
– Я понимаю, – кивнул командир взвода. – Доберусь, выполню. Не беспокойся, командир, у меня хлопцы не первый день воюют. Новобранцев неопытных нет. Кто последним в живых останется, тот хоть на пузе, но доползет до своих, в зубах доставит сведения.
– Не сомневаюсь, иначе не отправлял бы вас.
– А то, может, вместе? – предложил Заболотный. – Вроде сведения добыли, чего еще рисковать.
– А ты уверен, что полковник не врет? Хорошо, насчет четырех дивизий у нас документальные доказательства есть, есть схемы передислокации вражеских войск. Такие планы им не успеть изменить, такое за два дня не делается. А наши одним ударом могут помешать им, разрушат все планы. Ударить могут в самые уязвимые места. И снова гнать врага на запад. Меня, Фома, аэродром беспокоит. Если там и правда формируется авиационная группировка, нацеленная на помощь Паулюсу и на прорыв к нему танковых армад, тогда нужно все еще проверять.
– Удачи тебе, командир!
– И тебе, старшина! У тебя два парня есть, которые немецким немного владеют. Хорошо в школе учились. Я им набросал несколько ходовых фраз, которые могут встречных немцев хоть на какое-то время ввести в заблуждение. Тем более на бортах «ханомагов» опознавательные знаки румынских войск.
– А если нам румыны встретятся? – усмехнулся Заболотный.
– Тогда тем более не сразу поймут, что вы русские. Пусть думают, что немцы. И вообще, тебе не разговаривать с ними, а стрелять в них придется. Но лучше без шума пройти. Сигналы для нашей передовой линии помнишь?
