На днях одна моя хорошая знакомая, Лия Галимова, рассказывала, как они ехали на машине в прифронтовой полосе. И это не единичный случай, это скорее, повседневное зрелище, постоянные события, это все повторяется изо дня в день. Так она мне рассказывала: «…остовы разбитых домов видны сквозь дым и зарево пожарищ. У стены кирпичного дома лежит убитая женщина, а по ней ползает ребенок, весь измазанный кровью… Шофер Миша Шевченко подбирает ребенка, но нас обстреляли… Едем на машине с продуктами, малыш плачет. Миша тоже перепачкался кровью… Добрались до своих, до штаба дивизиона, Мишу в медсанбат… Стираю гимнастерку, у меня между пальцами кровь, не могу отстирать, человеческая кровь плохо отмывается…»
А вот это из моего личного архива. Я часто нахожу записки, дневники фашистов, читаю и думаю: «А вы на что рассчитывали? На легкую прогулку, как во Франции или в Бельгии? Вы принесли в наш дом ад, так хлебните и вы полной чашей этого адского зелья!»
Это записки Бенно Цизера, немецкого пехотинца: «Сижу в окопе еще с одним солдатом. Это 20-летний парень из Австрии, у него дизентерия, и воняет от него невыносимо. Непрерывный обстрел. Мне больно ушам и очень холодно. В 50 метрах от меня Волга. Мы совсем рядом с противником. Я уже совершенно равнодушен ко всему. Я не вижу выхода из этого страшного ада. Раненых не увозят, они лежат по деревням в кольце окружения. Я могу надеяться только на божье чудо. Ничто другое здесь не может помочь. Наша артиллерия совершенно замолчала, вероятно, не хватает боеприпасов. Я голоден, замерз, мои ноги как лед. Мы оба не произносим ни слова – о чем говорить?»
А это из дневника убитого немецкого ефрейтора, который мне привез мой друг, тоже военный корреспондент.
«Оглушительный грохот: нас забрасывают ручными гранатами. Обороняющиеся сопротивляются всеми средствами. Да, это стойкие парни. Обороняющиеся бьют со всех сторон. Смерть завывает на все лады. Из последних сил добираюсь до воронки в углу цеха. Там кто-то есть. Это наш врач. Он перевязывает раненого.
– Сколько на твоих?
– Семь.
Ушам своим не верю: три часа, а продвинулись всего на семьдесят метров!
