В районе Тульговичей забухала немецкая артиллерия, открывшая огонь по месту нашей вчерашней обороны. Введенные в заблуждение ракетами, которыми наши кавалеристы всю ночь освещали местность под Тульговичами, немцы долго обстреливали покинутые партизанами позиции. Когда противник обнаружил, что стреляет по пустому месту, и бросился к реке, партизанские батальоны со всем своим обозом и скотом уже переправились через Припять и разрушили за собой мост.
Сосредоточившись на небольшом плацдарме, стойко оборонявшемся передовыми ротами, все три батальона ударили одновременно в разных направлениях, веером. Противник был опрокинут, ворота в южное Полесье открыты.
За два дня боев немцы потеряли не меньше тысячи человек убитыми, восемь танков и три бронемашины. Так закончилась попытка гитлеровцев загнать партизан в «Мокрый мешок».
После того, что было на Припяти, дубовая роща у села Милашевичи, где мы остановились на отдых в первых числах июня, показалась нам каким-то исключительно красивым и мирным уголком. Это – в Лельчицком районе Полесья, неподалеку отсела Глушкевичи – места нашей стоянки в декабре прошлого года, когда мы взрывали железнодорожные мосты под Сарнами. Народ нас здесь не забыл. Приятно было услышать в этих глухих полесских селах песню про то,
Эта песня, сложенная одним путивльским партизаном, стала нашим боевым маршем. Народ услышал ее здесь во время декабрьской стоянки соединения в Лельчицком районе, и когда мы вернулись, девушки встретили нас нашей же песней. Запомнили ее, запала, значит, она им в сердце!
Как далеко разнеслись песни путивлян!
Если считать все петли, которые мы делали в пути, чтобы обмануть противника, сбить его с наших следов, обойти сильный гарнизон, появиться там, где враг меньше всего ждет, если учесть все отклонения от основного маршрута, выходы на боевые операции, – с начала Сталинского рейда пройдено больше 6400 километров.
Партизанскую песню, родившуюся в Брянских лесах, слышал народ под Черниговом, Пинском, Сарнами, Ровно, Житомиром, Киевом, Мозырем. И всюду, где днем раздавалась эта песня, ночью враг испытывал на себе богатырскую руку партизан. За время Сталинского рейда нашим соединением уничтожено 14 железнодорожных мостов, 28 гужевых, пущено под откос 14 эшелонов, потоплено 15 речных судов, разгромлено 6 станций, 7 узлов связи, истреблено больше 6 тысяч гитлеровцев.
Коротким был отдых партизан у села Милашевичи. Только расположились здесь в дубовой роще, как опять к нам начали прилетать с «Большой земли» самолеты с боеприпасами, взрывчаткой, медикаментами, литературой – надо было готовиться к новому, еще более трудному и далекому походу.
Конечно, и на этот раз, готовясь к новому походу, никто из партизан, кроме командования соединения, не знал, куда мы пойдем. Знали только, что предстоит выполнить очень почетную задачу, проникнуть в еще более глубокий тыл врага, в районы, где он чувствует себя смелее, где опасность для нас во много раз возрастет и, главное, знали, что мы опять идем в поход с ведома Сталина.
Каждый вечер возле штаба у костра вокруг товарища Коротченко собирались партизаны, пели песни, беседовали. Каких только вопросов не задавали бойцы товарищу Коротченко, но я ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь спросил:
– А куда, товарищ Демьян, мы пойдем теперь, в какие края?
Никогда не спрашивать куда, зачем идем, полностью полагаться на командование стало у нашего народа законом, и я не помню, чтобы кто-нибудь его нарушил, хотя, казалось бы, у бойцов не раз должен был возникать вопрос: почему мы вдруг сворачиваем в сторону, возвращаемся назад, делаем такую петлю?
Когда партизанская колонна неожиданно изменяла маршрут, бойцы обычно запевали:
После митинга, на котором Руднев, говоря о предстоящем походе, намекнул, что, возможно, нам придется побывать в тех краях, где зреет виноград, в лесу долго не умолкала эта песня о Родине.
