– Приветствую в вашем лице все пулеметные подразделения, всю артиллерию и т. д.
У вражеских разведчиков сложилось впечатление, что соединение и его огневая мощь намного больше, чем они видели своими глазами. А видели они все, что у нас было, – шесть станковых пулеметов, два батальонных и четыре ротных миномета да две 45-миллиметровые пушки. Оговорюсь, что оба орудия, минометы и три пулемета были собраны партизанами. Их извлекли из-под снега на местах прошедших боев. Три других пулемета были захвачены при налетах на вражеские гарнизоны в селах клевеньской поймы.
В результате противник отказался от немедленного наступления и начал подтягивать резервы. Мы же, в свою очередь, получили возможность принять бой не в районе Дубовичей, на не выгодных для нас позициях, а заманить врага туда, откуда будет удобнее бить его.
После парада шалыгинские радисты организовали трансляцию радиопередачи из Москвы. Приемник работал прекрасно. Услышав голос московского диктора, колхозники тесно обступили трибуну. Радостно было сознавать, что Красная Армия гонит немцев из-под Москвы, а мы, маленькая ее частица, здесь, в глубоком тылу, взяли инициативу в свои руки и не даем покоя оккупантам ни днем, ни ночью.
Долго громыхало «Ура!», раскатами переливаясь по селу и отзываясь в лесной чащобе многоголосым эхом. Седобородые старики, женщины обнимались и плакали от радости, как дети.
На все направления возможного удара противника мы выслали наблюдательные посты и установили заставу на дороге в село Тулиголово. К 12 часам дня мадьяры начали наступление по дороге от хутора Жуков. Оперативные группы Саганюка и Пятышкина подпустили мадьяр на близкое расстояние и с закрытых позиций в упор расстреляли наступающие цепи. Мадьяры в беспорядке бежали. Спустя два часа группа Остапенко точно так же встретила немцев и мадьяр возле села Ярославец. Разогнав вражескую колонну, партизаны отошли на основные позиции у села Дубовичи. В 15 часов мадьяры двинулись уже с восточной стороны. Их авангард почти подошел к крайним хатам, но, встретив решительное сопротивление партизан, вынужден был отступить к Тулиголову, а оттуда дальше, к Кролевцу.
Мадьяры хотя и отступили, но мы понимали, что дело имеем с сильным и упорным врагом. У них во много раз больше солдат, офицеров и вооружения. Чтобы как-то ликвидировать это превосходство врага, нам надо выбрать очень удачную позицию. Поэтому с наступлением темноты соединение выступило в направлении села Веселого Шалыгинского района. По дороге возле села Землянка наша разведка столкнулась с разведкой противника. Из показания захваченного в стычке «языка» мы узнали, что весть о партизанском параде в Дубовичах уже дошла до немецкого командования. Первоначально оккупанты рассчитывали уничтожить нас в Дубовичах, но под впечатлением сведений лазутчиков окруженное лесом село показалось для них ловушкой. Потому, попав под пулеметный огонь застав, вражеские колонны быстро отступили.
Из захваченных у противника документов и по показаниям пленных мы узнали, что против нас действуют 105-я венгерская дивизия и части 200-й венгерской бригады, специально переброшенные на Украину с Курского направления. Немецкое командование внушало венгерским солдатам, что партизан бояться нечего, так как среди них нет людей, хорошо знающих военное дело, а большинство даже не умеет владеть оружием. В одном из документов оно прямо указывало, что «партизаны, как военные, ценности не представляют». Тем не менее, после парада в Дубовичах в секретных приказах, предназначенных для офицерского состава, силы партизан намного преувеличивались.
В новом приказе командующего действовавшей против нас группировки генерала Блаумана говорится, что мы являемся коварным противником и он, генерал Блауман, получил указание свыше уничтожить наше соединение в течение трех дней. Приказ требует, чтобы немецкие и мадьярские подразделения готовились к веселовской операции, как к большому и серьезному бою.
Это заставило нас еще и еще раз продумать все обстоятельства, связанные с предстоящим боем, подготовиться так, чтобы не только его выиграть, но и нанести противнику как можно больший урон.