«Довожу до вашего сведения о том, что граждане Лельчицкого района в порядке благодарности за разгром немецких фашистов в городе и районе отслужили в селе Литмяная молебен за успех партизанского соединения. На молебне присутствовало пять тысяч человек. Молебен служил священник Буйновицкого прихода. В конце молебна пропели «многие лета» партизанам и партизанкам вашего соединения, товарищ Ковпак».
27 ноября партизанское соединение расположилось в полесских селах Глушкевичи, Милашевичи, Приболовичи. Это – в лесах между Лельчицами и Олевском, вблизи железной дороги Сарны – Коростень. Отсюда группы наших подрывников нанесли удар по сарнскому железнодорожному узлу. Было взорвано девять больших железнодорожных мостов на участках Сарны – Лунинец, Сарны – Ковель, Сарны – Ровно, Сарны – Коростень, то есть нарушено движение на всех дорогах, скрещивающихся в Сарнах. Работа сарнского железнодорожного узла была полностью парализована на полтора месяца.
Эта операция получила у нас название «Сарнского креста». Все мосты были взорваны одновременно пятью ударными группами, выступившими из Глушкевичей в ночь на 30 ноября. У каждого моста происходило одно и то же. Наши группы появлялись внезапно и бросались на штурм с возгласами: «За Сталина, за Родину!» Немецкая охрана нигде не успела открыть огонь. Партизаны уничтожили ее, не потеряв при этом ни одного человека.
После взрывов мостов подрывники развесили на уцелевших звеньях огромные кормовые тыквы: взрывчатых веществ не хватило. Как и следовало ожидать, немцы решили, что тыквы не зря повешены, что внутри их, несомненно, находятся адские машины партизан. Потом об этих тыквах ходили легенды. Крестьяне рассказывали нам, что специальная техническая комиссия немцев больше двух недель ломала себе голову, пытаясь разгадать секрет механизма скрытых в тыквах мин. И подойти к ним боялись, издали все разглядывали в бинокль, и расстрелять не решались: как бы не взлетело в воздух и то, что уцелело от моста.
Штаб партизанского соединения все это время стоял в Глушкевичах. Это большое село с нашим приходом после разгрома немецкого гарнизона в Лельчицах стало центром целого партизанского района. Глушкевичи были связаны телефоном со всеми селами, в которых стояли наши отряды. Отсюда принятые партизанской радиостанцией сводки Совинформбюро, сообщения о победах Красной Армии под Сталинградом распространялись по всему южному Полесью. Эти сводки, как боевой клич, поднимали народ на борьбу с вражескими захватчиками.
В Глушкевичи к нам пришел небольшой партизанский отряд из села Ельск. На наших глазах этот отряд, насчитывавший несколько десятков бойцов, вырос до 200 человек. Мы вооружили его, подучили и отправили обратно в свой район для самостоятельной работы. Непрерывно росли и ряды наших батальонов.
Одна группа добровольцев в несколько десятков человек подошла к нашему штабу строем, под командой.
– Прибыло пополнение, – отрапортовал мне командир.
Жители соседних сел Боровое, Шугалей, Рубеж постановили на общих собраниях закрыть для движения немцев все дороги и сейчас же приступили в своем районе к разборке мостов и устройству завалов. Польское население Будки Войткевицке еще до нашего вступления в эту деревню вынесло на собрании решение произвести сбор мяса, картофеля и фуража для партизан.
Прошло около месяца, прежде чем немецкое командование сумело подготовиться к активным действиям против нас. 22 декабря, сконцентрировав в районе села Хочин крупные силы отборных частей СС и жандармерии, немцы повели наступление на Глушкевичи. Наступало пять батальонов двумя группировками, с запада и юго-востока. После ожесточенного боя, продолжавшегося непрерывно день и ночь 22–23 декабря, нам пришлось принять решение оторваться от противника.
На «Сарнский крест» мы израсходовали весь запас взрывчатки, да и прочие боеприпасы были на исходе. Надо было искать подходящее место для аэродрома, чтобы принять самолеты из Москвы. Мы решили уходить на север, в самую глушь Полесья, в гнездовья белорусских партизан.
Избранный нами маршрут проходил через село Бухча Туровского района. Это село оказалось занятым батальоном немцев. Мы рассчитывали прорваться через Бухчу, опрокинув немецкий гарнизон внезапным ударом с хода, но это не удалось. Передовые роты партизан на подступах к селу были встречены ураганным огнем из домов, в которых немцы уже успели укрепиться. Партизанам, третьи сутки не имевшим ни минуты отдыха (бой, потом ночной марш), пришлось, чтобы пробить себе дорогу через село, каждый дом брать штурмом, выбивать из него немцев пушками.
Кровопролитие в Бухче было сильное. Двадцать часов вели мы здесь ближний бой, партизаны сходились с противником в рукопашную, пока не прорвались, уничтожив при этом весь немецкий гарнизон. Из Бухчи двинулись на село Тонеж. Немцы еще раз попытались преградить нам дорогу на север. Из Турова наперерез партизанам был выдвинут сборный батальон полиции. Мы столкнулись с ним на подходе к селу Тонеж и коротким ударом частью истребили, частью рассеяли.
