Здесь, в глуши Полесья, мы боролись в тесном взаимодействии с Красной Армией, чувствовали себя частицей войск Сталинградского и Юго-Западного фронтов, перешедших в наступление. Нужно ли говорить, как это поднимало дух наших бойцов и командиров!
Опять Григорий Иванович Базима со своим помощником Васей Войцеховичем раскладывают в штабе карту, на которой Волга, Дон, опять мы собираемся вокруг этой карты, старики надевают очки и ищут населенные пункты, названные в последней сводке, но думы у нас уже совсем другие. Раньше нас все тревожило, что фронт далеко, мы все измеряли расстояние до него, а сейчас смотришь на те же пункты, на Волгу, Дон и думаешь: какие масштабы! —вот ведь и там, под Сталинградом, и здесь, в Полесье, на фронте и в глубоком немецком тылу, борьба идет по единому плану – как все накрепко связано в один узел! Смотришь на карту – вспоминаешь Сталина, его беседу с нами в Кремле. Тогда, может быть, только он один все видел, все понимал, все предусматривал, а теперь перед всеми нами начинает вырисовываться его замысел.
Да, наступил праздник на нашей улице, радостно было на душе. Далеко ушли мы от своей базы, а чувства оторванности не было у нас теперь и в помине. Казалось, что расстояния не имеют уже значения.
Когда партизанское соединение перешло Припять, немецкие войска, разбросанные в Полесье небольшими гарнизонами по местечкам, окруженным труднопроходимыми лесами и болотами, начали рыть окопы и приспосабливать для обороны все каменные здания. В местечке Лельчицы, на берегу реки Уборть, немцы при нашем приближении очистили окраины и укрепились в центральном квартале и в парке. Вместе с полицейскими, сбежавшимися из окрестных сел, гарнизон местечка составлял около 300 человек.
Из села Буйновичи я связался по телефону с немецкой комендатурой в Лельчицах. Потребовал коменданта, но его не оказалось. Со мной разговаривал какой-то офицер, довольно прилично изъяснявшийся по-русски. Не знаю, известно ли ему было уже об ударе, нанесенном Красной Армией немецкой группировке под Сталинградом, но этот волк уже напялил на себя овечью шкуру и научился блеять.
– Что вы хотите? – спросил он, когда я сказал, что с ним разговаривает командир части Красной Армии, действующей в тылу немцев.
– Хочу, чтобы и духа вашего не осталось на советской земле… – ответил я.
– Да, собственно говоря, я и сам непрочь поехать домой, – сказал он.
– В чем же дело?
– Да, видите ли, у меня есть начальник, и разговаривать с ним на эту тему совершенно невозможно, он фашист.
– А вы кто такой?
– Я просто немецкий офицер.
– Приказываю гарнизону сложить оружие, в противном случае все вы без различия будете уничтожены.
– Хорошо, я передам ваш ультиматум своему начальнику.
Район Лельчиц со своими лесами и болотами, которые подходили с севера к магистрали Ковель – Киев и к железнодорожному узлу Сарны, был для нас очень удобен как база для действий на немецких коммуникациях. Поэтому, несмотря на то, что немцы в Лельчицах уже успели подготовиться к обороне и, следовательно, рассчитывать на внезапность нападения, что всегда было для нас вернейшим залогом успеха, тут уже не приходилось, мы все же решили во что бы то ни стало уничтожить лельчицкий гарнизон немцев.
В ночь на 26 ноября партизанские роты подошли лесами к Лельчицам с разных сторон и, быстро заняв окраины, окружили немцев, засевших в центре города в приспособленных к обороне каменных зданиях и в парке, где были вырыты окопы и сооружен основательный дот, – гитлеровцы использовали для него пьедестал разрушенного памятника. Вот когда пришлось поработать нашим артиллеристам! И поработали они на славу. Под прикрытием ночи батарейцы подтащили свои пушки на 80–100 метров и на рассвете открыли огонь прямой наводкой. Окопы в парке взяли под обстрел минометчики. Несколько часов продолжался ожесточенный бой. Немцы, поняв, что им не уйти, бешено сопротивлялись. Партизаны потом говорили: «В Лельчицах мы ходили по щиколотку в крови немцев». Был уничтожен весь вражеский гарнизон, вся полиция, сбежавшаяся из соседних сел под защиту каменных стен города. Спасся только начальник гарнизона, под каким-то предлогом укативший из Лельчиц, кажется, сразу же после того, как ему стал известен наш ультиматум.
Утром над Лельчицами появились немецкие самолеты, потом со стороны Овруча стали подходить автомашины с вражескими подкреплениями, но было уже поздно: партизаны полностью овладели городом и, встретив подходившую к нему вражескую колонну, разгромили ее наголову. После этого немцы долго не тревожили нас. Видимо, у них не было вблизи достаточно сил, приходилось стягивать их издалека.
Уничтожив лельчицкий гарнизон, мы тем самым очистили от немцев большой район Полесья. Впоследствии, когда в Лельчицах была создана местная партизанская бригада, я получил оттуда письмо. Один партизан писал:
