У него ухоженные руки с идеально круглыми чистыми ногтями. Представляю, как он в приступе ОКР намыливает их мылом от самых кончиков пальцев и аж до локтя; трёт специальной щеточкой до красноты, а потом тщательно смывает мыльную пену и повторяет всё заново, пока кожа не начинает скрипеть как бумажная. Ничего такого новый знакомый в реальной жизни, конечно, не делает — мне просто нравится примерять на людей психические расстройства: типа, тебе идет красный цвет и маниакально-депрессивный психоз, а твоё — это жёлтый и булимия.
— Вы в порядке? — спрашивает Марк, и я понимаю, что опять зависла как старый пентиум, погруженная в свои неформатные фантазии.
— Просто задумалась.
— О чём же?
— Какой нахальный вопрос! — улыбаюсь я.
— Простите. Просто вы очень грустная, и мне стало любопытно, о чём может печалиться такая красивая девушка.
Подкатывает. Сразу видно, что не пикапер, и подкат сразу становится таким няшным, что всё меньше хочется отшить. Чтоб вы понимали, я не страдаю от отсутствия мужского внимания, даже если как сейчас одета в домашнюю одежду, а на голове что-то невнятное. Улыбаюсь ему, а он — мне. Эта улыбка. Такая знакомая, что жжет в груди. Не могу больше терпеть — остаётся либо броситься во все тяжкие, либо дёрнуть стоп-кран, сойти с поезда и бежать в поля. Стоп-кран — это не моё.
Молча встаю и, мягко покачивая бёдрами, иду в туалет. Виляю попой не потому, что вагон безбожно трясет, а просто позволяю ему оценить себя в полной красе. Запираю дверь и содрогаюсь от концентрированного запаха отходов человеческой жизнедеятельности. Рассматриваю отражение в заляпанном зеркале. Подкрашиваю ресницы водостойкой тушью и прохожусь по губам блеском для губ с перцем, чтоб они начали «гореть» и стали пухленькими и манящими. Разбираю пряди волос пальцами и укладываю их, как мне надо. Волосы от природы вьющиеся и почти всегда выглядят секси.
— Ты можешь заполучить почти любого. И он не из этого одного процента «почти», — напутствую я саму себя.
Возвращаюсь и вижу, что обе наши полки уже аккуратно застелены бельём. Приглашение в постельку? Не переживай! Нам и одной полки хватит.
— Я и вашу тоже застелил, ничего? — Очередная улыбка, от которой бьёт молниями.
— Спасибо! Ненавижу это, честно говоря.
Сажусь на свою полку, принимая максимально расслабленную позу. Пальцами ноги опираюсь на край его полки, прямо рядом с бедром. Взгляд скользит по длинной стройной ноге, а потом Марк вспоминает, что этикет обязывает смотреть даме в глаза, но на пути к глазам ещё попадается грудь, а я сложила руки так, чтоб появилась та самая ложбинка. Он весь взмок и не потому, что в купе жарко, как в аду.
— Хотите чего-нибудь? — предлагает он, опять пытаясь разогнать неловкость.
— Чего, например?
— Хотел пригласить вас в вагон-ресторан.
— Хорошая идея, но тут его нет, — усмехаюсь я.
Кавалер решил девушку покормить сначала, а, может, и потанцевать в тамбуре, но облом. Ничего, сладкий, я хочу другого.
— Жаль! — мило смущается.
Отодвигаю шторку и наблюдаю, как поезд стремительно пожирают сумерки. Горит тусклый свет. Хорошо, что так. Я боюсь спать в темноте. Сплю либо при свете, либо с кем-то. Хотя, моя постель уже давно пуста, так что приходится довольствоваться ночником.
— Хорошо спите под стук колёс? — спрашиваю я Марка, который тоже гипнотизирует дорогу.
— Нет, ненавижу ехать ночью, — признаётся он.
Не только меня тревожит ночное время. Впрочем, он имел в виду только ночные передвижения. Спит, наверное, спокойно в своей постельке. А рядом ещё кто-то посапывает, хотя он в этом и не признается, чтоб не сделать эту ночь холодной и одинокой. Забей, это неважно. Завтра мы всё равно попрощаемся навсегда.
— А я ненавижу ночевать одна, — говорю я и зеваю в ладошку.
— Я вас, наверное, заболтал, и вы хотите спать?
— Да, давайте уже укладываться, — соглашаюсь я, наслаждаясь его разочарованным выражением лица. Потерпи немного! Тебе понравится сюрприз.
Идёт в туалет, позволяя уже мне оценить ладную мускулистую задницу, обтянутую голубыми джинсами. Пока Марка нет, юркаю под простыню и стягиваю шорты и топ. Оборачиваю простыню над грудью таким образом, чтоб он понял, что под ней почти ничего нет.
Возвращается с влажными волосами и футболкой в руках.
— Забыл полотенце — бормочет.
Ага, забыл ты. Не зря же столько часов в качалке провёл — хочет, чтоб симпатичная попутчица оценила рельефный торс по достоинству. Что ж, спасибо тебе, Марик, за приятный бонус.
Ложится. Прикрываю глазки и выжидаю. Свет тускнеет; становится тихо — детей угомонили, в туалет весь «табун» сходил, так что слышен только храп и какие-то невнятные шорохи.
Заворачиваюсь в простыню, поднимаюсь и делаю пару шагов к нему.
— Что-то случилось, Маша? — реагирует быстро, как будто ждал.
— Да, — киваю. — Боюсь спать одна и в темноте.
— Так ведь не темно!
— Тогда просто боюсь спать одна. Можно к тебе? — То, что сейчас произойдёт, не располагает к дальнейшему общению на «вы».
Молча откидывает край казённого, противно пахнущего одеяла.
