— Извини, я кое-кого жду. — Улыбается, но из вежливости.
— Кого же?
— Девушку свою! — говорит он, и глаза разгораются.
Влюблённость. Сладкое должно быть чувство. Мне бы тоже хотелось его испытать, но не получается. Папа в шутку называет меня «эмоциональным инвалидом». Эмпатия, любовь, привязанности, даже банальная дружба — это не моё. Другие люди нужны только, чтоб меня развлекать. Я в детстве также к куклам относилась. Поиграть — это да, а любить — без понятия, как это. Пока нравится экземпляр, буду таскать его за собой, а как надоест, так в ящик под кроватью отправится. Возьмём Алию в качестве примера. Она услужливая — конспекты мне пишет и волосы перед сном расчёсывает. Удобно — пользуюсь, игнорируя, что эта дурочка влюблена в меня по уши. Я не по девочкам, да если бы и была немного «би», выбирала бы подружек себе под стать — девочек с шиком и изюминкой.
— А ты никогда не думал сбежать от своей девушки с прекрасной незнакомкой? — говорю я полушуткой, полунамёком, поглаживая одним пальцем его руку.
— Это какой-то пранк? — спрашивает, смотря в глаза.
Что это со мной? Почему так больно сердце подскочило от пронзительного взгляда зелёных глаз. У меня получше мальчики были. Ну да, смазливый, не перекаченный, и всё на этом. Стоп! Есть что-то ещё. Что-то новое и волнующее. Никак не могу нащупать…
— Нет, просто решила познакомиться.
— Прости…мне пора!
Он срывается с места, разметав по полу журавликов, и сквозь танцпол бодро прётся к выходу.
Вижу соперницу и передёргиваюсь от шока и омерзения. Мой краш сосётся с мелкой толстенькой блондинкой с отросшими на два пальца корнями. Не могу разглядеть лицо, но толстые ляжки точно целлюлитные, да и рост явно немодельный. Мало того что обычная, так ещё и ниже среднего. И он отшил меня ради этого? Это какой-то приворот на менструальной крови, или Димочка тащится от фриков?
Мир застыл — музыка стихла, народец больше не мельтешит, а разноцветные огоньки не сменяют друг друга как в калейдоскопе. Только я, сидящая тут совсем одна среди чёрных и красных журавликов, и они, счастливые и увлечённые друг другом. Так больно. Почему мне больше не пофиг?
Стадо толпится у дверей аудитории, и никто не решается войти. Впрочем, я их почти понимаю. Александр Александрович Котов из тех преподавателей, которые «дерут» студентов за одно единственное слово, сказанное неверным тоном. Тоном, Карл! Про ошибки, вообще, молчу. Ошибся? Тебе конец!
Но я знаю, как его приручить, и потому храбро распахиваю дверь аудитории и бодро впархиваю в затхлое царство органической химии на пятнадцати сантиметровых шпильках.
Голова раскалывается после вчерашнего загула — перебрала немного из-за сорвавшегося свидания. Надо бы послать Алиюшку за «Ибупрофеном». А ещё лучше поехать в «Страдивариус» за клубничной «Маргаритой», тем более будет что отметить.
Плюхаюсь на стул и с отвращением наблюдаю, как он трёт потную лысину заскорузлым платком. Закидываю ногу на ногу, практически изобразив Шэрон Стоун, и капризно надув губки, гнусавлю:
— Поставьте мне зачёт автоматом.
— Макеева, рехнулась? — ревёт он, багровея, и бешено вращая глазами.
— Нет, просто у меня есть очень хороший доклад, — объясняю я, невинно хлопая глазками.
— Макеева, ты бредишь? — спрашивает он готовый рвать и метать.
Выуживаю из сумки телефон и быстро нахожу в галерее одно интересное и крайне пикантное видео. Приглушаю звук, чтоб не скомпрометировать профессора раньше времени, жму плей и протягиваю телефон ему.
Краснеет, белеет, зеленеет. Не рожа, а флаг Италии. С лысины льётся ручьями, дыхание хриплое как у инсультника, а пухлые пальцы теребят узел галстука.
— Только телефон не бейте, у меня всё равно есть копия. Мне это крайне интересное и информативное видео сначала вашей жене отослать или декану?
— Давай зачетку! — шипит, пытаясь убить меня взглядом.
Расписывается дрожащей рукой и швыряет на стол передо мной. Я бы только за этот жест «слила» бы кустарное порно в сеть, но пока нельзя.
— После меня Лазарева подойдет. Ей тоже автограф черканите. Так и делайте до конца вашего курса, иначе сексуальный скандал.
— Как я могу быть уверен, что ты удалишь видео?
— А я и не удалю. Просто обнародовать не стану. Не переживайте так, а то удар хватит! Пока хорошо себя ведёте, все будет отлично.
Встаю и гордой походкой марширую к двери.
— Макеева! — окрикивает он.
— Чего? — резко разворачиваюсь на каблуках, тряхнув расклёшенной юбкой.
— Тебе все эти делишки боком выйдут однажды! — грозит мне пальцем и багровеет с новой силой.
— Может быть. Но и вам тоже!
Выхожу из аудитории, держа зачётку на вытянутой руке. Я сегодня победительница, а это моё знамя.
— Алия, иди! Просил тебя зайти.
Бледная Алия, которую все утро тошнило от вчерашней выпивки и сегодняшнего стресса, просачивается в аудиторию, а я жестом подзываю Лизу, здоровую конопатую девку, приехавшую в столицу из глухого колхоза какой-то там губернии. Впрочем, как оказалось, и такие дородные девушки с веслом могут вызывать крепкие и недвусмысленные желания.
— Пойдем!
