Водружаю на нос солнцезащитные очки, потому солнце и похмелье несовместимы, и мы тихонько сливаемся из альма-матер.
За главным корпусом находим местечко поукромнее — лишние глаза ни к чему.
— Молодец, всё чётко сделала. — Хлопаю её по мясистому плечу.
Смотрит на меня исподлобья и по-лошадиному раздувает ноздри.
— Принесла, что обещала?
— Вот, — сую ей хорошую красную «котлету» за услуги.
Хватает деньги, чуть не поломав мне все ногти и сует под цветастую кофту.
— Можно вопрос? — решаю я получить своеобразный бонус в виде небольшого подтрунивая над сокурсницей.
— Ну, рискни, Макеева!
— Не противно было делать это с потным старикашкой?
Смотрит на меня так, словно я жизни не знаю. Хотя её жизни я реально не знаю.
— Хорошо было. Лучше, чем с местными мальчишками, у которых волос на теле меньше, чем у меня.
— Удивительная ты, Лизавета! Сама-то хоть догадалась зачётку подсунуть после этого дела?
— Неа! — мотает головой, понимая, как ступила.
— Ну ты и тундра!
Пожимает плечами и, склонив голову набок, идёт прочь походкой гренадера.
Я удобно устраиваюсь на скамейке и, подставив жаркому августовскому солнцу голые коленки, прикрываю глазки. Сокурсник Дима, с которым я так и не пересеклась сегодня, всё не идёт из головы. И чего он мне дался? А того! Я всегда получаю, что хочу!
Достаю из сумки два предмета, которые всегда ношу с собой — телефон и крошечный блокнотик, меньше моей ладошки, с персонажами из «My little pony» на обложке. Обложка безобидная, а содержимое — огонь. Листаю эту штучку каждый раз, когда мне нужно плюс 100500 к уверенности в себе. Впрочем, от безверия в себя и собственные силы я обычно не страдаю, и такие моменты случаются редко. Просто сейчас какой-то сбой в системе — наверное, из-за смены противозачаточных таблеток.
Листаю розовые странички, сплошь исписанные мужскими именами. Абсолютно все перечеркнуты, и только одно в самом конце еще не имеет жирного росчерка поверх. Дима. Ну ничего, это ненадолго. И, кстати, я не шлюха, если вы так подумали. Просто коллекционирую куколок.
В детстве успокоиться не могла, пока не получала желаемую игрушку. В ход шло всё — уговоры, обещания приносить "пятёрки", слёзы. Если не прокатывало, начинала биться головой о стены и задерживать дыхание до синевы. Родители и прочие родственники пугались до новых седых волос и приносили мне желаемое. Я росла, а любовь играть в куклы всё не угасала, только вот они ожили, и игры стали другими. Примерно в то же время я начала вести блокнот побед, куда до сих пор заносятся абсолютно все «коллекционные экземпляры». Я собираю коллекцию лет с тринадцати, и сейчас, когда мне двадцать два, в блокноте уже почти не осталось неисписанных листочков.
С экземпляром необязательно спать, главное — «пометить». Мальчик должен подчиниться, признать, что влюблён или хотя бы хочет до трясучки. Еще я начисляю себе очки за скорость соблазнения и подарки. Если он пал жертвой моих чар в первые сутки — это +100, если подарил что-то дорогое типа нового айфона — + 200. Когда куколка моя и уже не интересна, она оправляется в ящик.
Пришло время изучить очередной экземпляр для коллекции. Ищу Диму по всем соц. сетям и нахожу в староверском ВК. Посмотрим.
Какой «сироп». А я вот пью, курю, балуюсь атеизмом, и вдохновляет меня собственное отражение в зеркале.
Листаю галерею. Ни одной фоточки, где только Димасик. Везде на нём виснет толстушка метр с шапкой в прыжке. Как можно любить кого-то столь непривлекательного? Ну ладно парень — может быть страшный, но если с пухлым кошельком и в койке огонь, то пойдёт. Но какой толк от страхолюдной бабы?
Я еду «чердаком». Не просто хочу куколку в коллекцию, хочу почувствовать, каково это — быть ею. Хочу, что башню снесло от чувств. Не желаю больше быть эмоциональной калекой.
Как меня только ни называли — и стерва, и больная, и мразь, но почти все соглашались, что из меня получится хороший врач, ведь, несмотря на все не особо этичные поступки, назовём их так, я оставалась единственной дочерью светила хирургии, которой посчастливилось унаследовать его острый ум и твёрдую руку. Меня ждало фееричное будущее, но что-то пошло сильно не так и папочке пришлось откреститься от дочки, навсегда забыв о моем существовании — он бы предпочёл, чтоб я на самом деле умерла.
