Она парировала удар огромного меча, ледяной клинок впился в стальной, как зверь в добычу. По лезвию побежали трещины, и меч Когьёку переломился.
«О нет!»
Оставалось только одно — бежать.
И Когьёку побежала. Превозмогая боль и усталость, заставляя измученное тело двигаться лишь с помощью одной силы воли.
Коридоры мелькали перед ней, сливаясь в лазурный хоровод. Она уже не понимала, куда бежит, она просто неслась вперед, словно в каком-то кошмарном сне.
Бесконечное движение в никуда закончилось, когда Когьёку без сил рухнула на ледяной пол. Ей казалось, она вот-вот развалится, покроется трещинами и сломается, как ее клинок.
Когьёку лежала на полу, судорожно дыша. Она не боялась появления ледяных рыцарей, ей уже было все равно, смерть казалась избавлением.
В себя Когьёку пришла, когда ощутила, как что-то теплое стекает по руке. Она с трудом села и увидела, что рана на плече открылась.
«Надо перевязать…»
Когьёку заставила себя вытащить из мешка бинты и сделать жгут. Кровь остановилась, но у Когьёку кружилась голова, тело охватила слабость — сказывалась потеря крови и сумасшедшая гонка.
«Поспать и поесть. Иначе я не выдержу. Придется отдохнуть прямо тут».
Когьёку встала, на дрожащих ногах прошлась по комнате, в которой оказалась. Это был маленький закуток, с узким ходом, который вел в освещенный факелами коридор. В целом, убежище казалось вполне надежным.
Когьёку расстелила одеяло, перекусила и легла спать. Как только она закрыла глаза, усталость навалилась на нее тяжелым камнем и утащила во мрак.
Когьёку разбудили голоса. Сначала она подумала, что ей мерещится. Но к голосам прибавился звук шагов десятка людей.
— Ледяные рыцари да сосульки — какая скукота, — лениво растягивая слова, говорил кто-то. — Этот джинн просто жалок, раз не может нас ничем другим напугать. Фе!
— Замолкни, Коха! — резко оборвал говорившего другой голос. — Еще накличешь беду!
— Ты слишком осторожный, братик Мэй, — возразил названный Кохой. — Подземелье оно на то и подземелье, чтобы тут было опасно. Мы справимся с любыми неприятностями!
— Не будь так самонадеян, — наставительно заметил Мэй. — В этот раз с нами нет Джудала… И где только этот бездельник прохлаждается, он же должен сопровождать нас в каждое подземелье.
— Не все же тебе прятаться за шароварами Джудала при каждой опасности, — насмешливо произнес Коха.
Они продолжали переругиваться, пока третий голос, сильный и властный, не приказал:
— Тихо оба.
— Да, брат Эн! — ответил Коха.
«Коха… Мэй… Эн… Это же! Рен Коэн, Рен Комэй, Рен Коха — имперские принцы!»
Когьёку слышала о том, что правящий дом Рен охотится за джиннами, но меньше всего она ожидала встретить принцев в подземелье Партевии.
«Везде руки тянут! Гады! Это мой джинн! У вас и так у всех есть джинны. Жадные скоты!»
Когьёку прокралась к проему в стене и осторожно выглянула из своего укрытия. По коридору двигался отряд из десяти человек, впереди шагали трое принцев. Увидев их, Когьёку окончательно убедилась, что не ошиблась: только у членов императорской фамилии были такие огненно-рыжие волосы. Дорогие наряды тоже выдавали принцев с головой.
Чуть впереди всех шел высокий мужчина с бородкой клинышком, надо полагать — сам первый принц Рен Коэн. За его спиной, словно крылья хищной птицы, развевался широкий плащ.
Следом двигался веснушчатый длинноволосый юноша, флегматично обмахивавшийся веером, и невысокий паренек, закинувший на плечо клинок размером с него самого — скорее всего принцы Рен Комэй и Рен Коха. За венценосными особами шли семеро солдат.
«Ха, вон какой толпой ходят. Страшно одним в подземелье соваться. Пф, тоже мне, принцы. Трусы вы», — злорадно подумала Когьёку.
Оценив обстановку, она поспешила нырнуть под прикрытие стены.
«Мне нужно просто пойти за ними, — размышляла она. — Ловушки подземелья проредят их милую компанию, а когда доберемся до Сокровищницы, там видно будет».
— Оп-па, кто у нас тут?
Когьёку едва сдержала визг — прямо перед ней словно из-под земли вырос тот самый парень с мечом — принц Коха.
— Эй, брат, ты был прав, тут шпион! — громко крикнул он. — Вернее шпионка. Давай топай, и лучше без глупостей.
Когьёку последовала его совету — смысла сопротивляться не было, да и что она могла с обломанным мечом против толпы солдат и трех имперских покорителей подземелий. Когьёку молча встала и вышла в коридор, Коха прошел следом.
Коэн окинул Когьёку цепким взглядом, она невольно втянула голову в плечи, как при осмотре у хозяйки Фаран.
Когьёку никогда прежде не видела первого принца империи, и теперь невольно сравнивала его с единственным, известным ей, правителем — Синдбадом. Ничего общего: как огонь и море. Оба они владели больше, чем одним джинном, оба слыли сильными воинами и талантливыми политиками. Но в Синдбаде Когьёку никогда не замечала высокомерия, он мог гневаться, мог глупо шутить по-пьяни, но он никогда не пренебрегал простыми людьми. А Коэн смотрел на Когьёку как… как на таракана.
— Где твои спутники? — отрывисто спросил Коэн.
— Я одна. — Когьёку решила говорить правду.
— Они погибли?
