— Я устал от лжи, Джафар. Я устал притворяться. Я хочу быть рядом со своей супругой самим собой.
Синдбад взмахнул рукой и смел со стола оставшиеся портреты.
— Но ни с одной из этих женщин такое невозможно.
Джафар вдруг понимающе улыбнулся.
— Син, не увиливай. Скажи прямо, что Когъёку нравится тебе гораздо больше напыщенных принцесс.
Синдбад растерялся и глупо заморгал.
— Это настолько заметно? — почти со страхом прошептал он.
Продолжая улыбаться, Джафар покачал головой.
— Нет, нет, ты отлично скрываешь свои чувства, в искусстве носить разные маски ты настоящий мастер. Я уверен, никто, в том числе и сама Когъёку, ни о чем не догадывается.
— Но ты догадался, значит не такой уж я хороший актер.
— Ты хороший актер, но я — великолепный ассасин. Чтобы подобраться к жертве, нужно уметь наблюдать, улавливать малейшие изменения эмоций. Чуть приподнятая бровь, сжатые губы — я замечаю все.
— Хвала Рух, что ты один такой глазастый.
Синдбад рассмеялся, но натянуто. Невесело.
Джафар был прав. Синдбад сам не заметил, как за последние годы привязался к Когъёку. Из запуганной куртизанки она сначала превратилась в целеустремленную храбрую девушку, а затем в сильную, уверенную в себе женщину. Она стала прекрасной морской богиней, Синдбада тянуло к ней. Как моряка тянет таинственная пучина океана. Когда Синдбад был с Когъёку, он словно сбрасывал с плеч груз забот, вновь ощущал в душе давно угасший азарт, становился лихим путешественником. Она разогревала его кровь лучше сладчайшего синдрийского вина, лучше самых искусных жриц любви. Но Синдбад старательно подавлял свои чувства. Лишь иногда подлинные эмоции прорывались наружу, но тогда ему удавалось обратить все в шутку или просто сделать вид, что ничего не было.
Синдбад вспомнил разговор, случившийся пару дней назад.
«Ты для меня — единственный».
Он ненавидел себя за безудержную радость собственника, накрывшую его в момент признания Когъёку. Еще гаже он себя чувствовал, вспоминая свою вспышку ярости: ни в чем не повинный Селим никогда не узнает, насколько близок он был к ужасной смерти в тот момент.
«Я как собака на сене: сам не ем и другим не даю, — с горечью подумал Синдбад. — Я не могу сделать ее своей, но готов порвать на куски любого мужчину, посмевшего посягнуть на нее. До чего же я смешон».
Джафар хмуро смотрел на задумавшегося друга.
— Син, я не вижу в чем проблема. Когъёку любит тебя, вот уж это ни для кого не секрет. Она преданная, сильная. Из нее получится отличная королева, полностью удовлетворяющая описанию, которое ты сам только что привел. Ты к ней тоже неравнодушен. Так зачем скрывать свои настоящие чувства? Почему бы не сделать ей предложение?
— Потому что у короля нет права на настоящие чувства, — отрубил Синдбад. — Моя женитьба должна привести к новому дипломатическому альянсу, а также укрепить мою династию. Я прекрасно знаю, кем меня считают короли и королевы из древних семей — безродным выскочкой, который смог подняться только с помощью джиннов. Но если я хочу основать династию королей, то мне необходима знатная невеста.
— Ты же сам только что раскритиковал всех знатных невест, — заметил Джафар.
— Они мне не нравятся, но выбирать придется из них, — в голосе Синдбада зазвучала усталая обреченность, но он постарался натянуть на лицо улыбку и продолжил игривым тоном. — Пожалуй, я начну ухаживать за принцессой Гелиохафута. Мне всегда нравились пышногрудые женщины. А вот от дочки Дариуса стоит отказаться, сасанские женщины не менее суровы, чем мужчины, она не даст мне спокойной жизни, а одного воспитателя в твоем лице мне уже достаточно.
Синдбад неестественно рассмеялся.
Но Джафар не поддержал шутки, с минуту он внимательно смотрел на разбросанные по полу портреты.
— Дело ведь не только в укреплении династии? Несмотря на низкое происхождение, тебя уважают. Не страшно, если твоя жена тоже будет незнатного происхождения. И не забывай, Когъёку выбрал Винеа, а значит, у нее есть задатки королевы. Высокородные правители будут вынуждены с этим считаться.
Друзья немного помолчали.
— Син, назови мне настоящую причину, — наконец попросил Джафар с легким нажимом.
Синдбад провел рукой по лицу, словно окончательно срывая опостылевшую маску.
— Я не хочу взваливать на хрупкие плечи малышки Ко новое бремя. Быть королевой, особенно моей королевой — тяжкий труд и огромная ответственность. Пока она просто генерал, то несет лишь частичку груза, но став королевой — она ощутит всю тяжесть короны. Я хочу, чтобы она жила нормальной жизнью, влюбилась, нарожала кучу детей, состарилась рядом с мужем и умерла в окружении правнуков…
— А я думаю, ты просто боишься, — проговорил Джафар. — Боишься быть счастливым. Боишься любить в полную силу, боишься иметь семью, потому что думаешь, что политические интриги могут уничтожить дорогих тебе людей.
Синдбад хмыкнул.
— По-твоему я трус?
— Нет. Но став королем, ты начала забывать, каково быть просто человеком. Наплюй на правила и обязанности. Дай волю своим чувствам.
— И это говорит тот, кто все время отчитывает меня за беззаботность?
Джафар улыбнулся и развел руками.
