– Вы, господин Ротшильд, абсолютно неправильно ставите вопрос, – прервал тишину глухой низкий голос императора, – доверия между нами нет и быть не может. Ваши амбиции хищника нам хорошо известны, никаких иллюзий мы не питаем. Следим и будем следить за вами внимательно и как только вы попытаетесь перейти красную черту, дополнительно предупреждать ни о чем не будем… Но мы можем быть полезными друг другу даже в таком состоянии. Если помните, мы в Баку начали грандиозное мероприятие по формированию вооруженного корпуса колонистов для переселения в Палестину. Наши японские и британские соседи помешали завершить начатое, однако ваши люди в Дальнем времени зря не теряли и, насколько мне известно, даже наладили достаточно выгодный товарообмен с японской оккупационной администрацией. Сейчас ситуация изменилась, совсем скоро в Дальний и Порт-Артур вернется русская армия и я предлагаю завершить дело – отправить в Палестину переселенцев, которым мы готовы передать оставшиеся в строю броненосцы, крейсеры и суда обеспечения, всего три десятка кораблей. Таким образом, ваша колония будет с первых дней существования обладать флотом, способным противостоять морским силам средиземноморских держав, включая Османскую империю. Для купирования сухопутной угрозы со стороны Турции, на Запад – в сторону Киркука и далее – в Пальмиру уже выдвигается армянский национальный корпус[55]. С севера помогут курды, но взаимодействие с ними Вам придется наладить самостоятельно…
– Эта операция связана только с необходимостью прикрыть наших поселенцев от османов или чем-то еще?
– Ностальгия и любопытство, – вздохнул император, не отрывая немигающих глаз от лица Ротшильда, – Санкт-Петербург так упорно называют Северной Пальмирой, что мы просто обязаны увидеть своими глазами южную…
– И что Вы хотите в обмен?
– Отказ от вмешательства ваших агентов во внутреннюю политику России, а также безусловную поддержку банкирского дома Ротшильдов и государства Израиль нашему продвижению из Персии на Аравийский полуостров и в Месопотамию.
– И это всё?
– На ближайшие пятьдесят лет вполне достаточно…
Забайкалье.
Поставленный на острие англо-японского копья, рвущегося к Агинскому дацану, командир первой дивизии Иида Тосисукэ почти сутки с упорством дятла долбил бетон блокгаузов, охраняющих переправу через реку Моготуйку. Армированные двухэтажные коробки, имеющие по восемь бойниц, плюющиеся пулемётными очередями и шрапнелью поднятых на крышу трёхдюймовок – крайне неудобный спарринг-партнер в играх для настоящих мужчин на свежем воздухе, особенно при отсутствии крупнокалиберной осадной артиллерии и при наличии русского бронепоезда. Артиллерийская дуэль английского сухопутного линкора с русским шла с переменным успехом, не давая вплотную заняться бетонными капонирами, и генерала это искренне огорчало.
Насыпь перед железнодорожным полотном, заблаговременно сооружённая защитниками и доходящая до середины корпуса бронепоезда, полностью скрывала рельсы, колёса и наиболее уязвимые части железнодорожного состава, а когда японским артиллеристам удавалось подтащить полевые орудия в мёртвую для русских коммендоров зону, эта преграда, как естественное возвышение над плоской местностью, закрывала железную колесницу полностью.
Мёртвая зона для пушек бронепоезда не означала таковую для снайперов и пулемётчиков. Огневые точки располагались как раз в основании железнодорожной насыпи и они оживали каждый раз, когда расчёты японских орудий оказывались в зоне досягаемости.
Оборону, глубоко закопанную в землю, насыщенную пулемётами и скорострельными орудиями, поддержанную маневрирующей бронированной батареей, в начале ХХ века взламывать ещё не умели. Когда бойницы дзотов развёрнуты полубоком к фронту, резко затрудняется их обстрел, но облегчается взаимное прикрытие обороняющихся. Особенно, когда подходы заминированы крепостными фугасами и опоясаны колючей проволокой, а непосредственно на передовой находится корректировщик артогня этой проклятой железной колесницы…
Потеряв под блокгаузами половину полка и поняв, что ввязался в глупое соревнование “у кого больше” – у него солдат, или у русских – патронов, генерал Иида Тосисукэ приказал дивизии прекратить лобовые атаки и под покровом ночи выдвинуться во фланг и тыл русским сводному батальону егерей и двум батареям горных пушек, оседлать господствующую высоту и с рассветом подавить огнем русский бронепоезд, как только тот окажется в зоне поражения.
