– Не меньше восемнадцати узлов, господин адмирал. Они идут галсами под сорок пять градусов к генеральному курсу, чтобы иметь открытыми носовые башни. Их скорость убегания тринадцать-четырнадцать узлов. Через десять минут мы выйдем на дистанцию поражения!
– К этому времени у них все равно закончатся фугасы, – мрачно произнес командир броненосца. – И они будут вынуждены сблизиться, чтобы иметь возможность использовать бронебойные снаряды.
– Мы с «Виттельсбахом» будем пробивать друг друга примерно на одинаковой дистанции – от двадцати до двадцати пяти кабельтовых. Пояс «Осляби» будет пробиваться нами примерно с тридцати, а вот «Ивами», «Сагами» и «Суо» с их шестидюймовыми поясами будут уязвимыми уже с сорока кабельтовых. Скорее всего, русские сначала постараются выбить с сорока кабельтовых идущие за нами «Канопусы».
– На такой дистанции, по опыту предыдущих столкновений, русские должны достичь двадцати процентов попаданий, – меланхолично заметил капитан Хаясаки.
– Мы же, – продолжил адмирал, – вряд ли добьемся более десяти процентов: наши дальномеры значительно уступают русским.
О том, что русским уступает и подготовка артиллеристов, адмирал умолчал. Сказать об этом прямо было бы слишком оскорбительно для его офицеров.
– Как считаете, капитан, сколько попаданий сможет выдержать «Канопус»?
– Учитывая, что бронебойные снаряды Макарова-сан будут пробивать пояса, броню башен и казематов – не больше десяти до выхода из боя, адмирал-сама.
– Значит, русским будет достаточно дать пять залпов и еще два на пристрелку. Это четыре-пять минут. Пять наших залпов, из них два пристрелочных – в лучшем случае по три попадания в каждый из кораблей Макарова-сан. Боюсь, что этого будет недостаточно для выбивания даже «Осляби» и еще через пять минут у нас останется два броненосца против двух русских… Или, если боги будут к нам особенно благосклонны, против одного.
– «Окиносима» взорвался! – закричал сигнальщик.
Его крик опередил грохот взрыва не меньше, чем на полминуты, но грибовидное облако, поднимавшееся над одним из двух отправленных на добивание «Пересвета» броненосцев, не оставляло сомнения в том, что второй «Канопус», «Мисима», если и отомстит за собрата, то задержать Йессена не сможет никаким образом. А значит, к тому моменту, когда они все же выбьют хотя бы один из кораблей Макарова, русский засадный полк – «Ретвизан» и «Полтава» – бросит на чашу весов свои тяжелые аргументы.
– Противник в пределах досягаемости! Разрешите открыть огонь, господин адмирал?
– Разрешаю, – коротко кивнул Того.
Первый залп дал недолет. Второй тоже. А третий…
– Адмирал-сама! Как командир корабля, покорнейше прошу Вас пройти в рубку, – низко поклонился капитан Хаясаки. – Мы будем нуждаться в Вашей мудрости.
Адмирал Того задумчиво кивнул. Он представлял, какого мужества потребовала от командира «Микасы» столь невежливая просьба.
– Повреждения? – спросил он, обращаясь к волнам и ветру.
– Прямое попадание в ствол правого носового орудия главного калибра, адмирал-сама. Носовая башня небоеспособна, данные о возможности ввести в строй левое орудие поступят с минуты на минуту.
Адмирал благосклонно кивнул и проследовал под защиту броневых плит. Залп с «Виттельсбаха» лег близким накрытием пять секунд назад, а прилет от «Осляби» ожидался примерно через десять. Дело, скорее всего, было в премерзком характере шимозы, наполняющей фугасные снаряды «Микасы», один из которых, видимо, разорвался прямо в стволе. Разумеется, он не будет поправлять капитана.
– Передать на второй боевой отряд – разворачиваемся строем фронта. Нам нужно ввести в действие орудия наших мателотов. Начать маневр через две минуты.
– Дымы на правой раковине! – послышался голос сигнальщика.
– Лейтенант, – обратился Того к тому самому, особо зоркому офицеру, – посмотрите, кто это.
– Это «Громобой» и «Россия», адмирал-сама. Скорость двадцать узлов, «Россия» горит, но, судя по всему, без повреждений в ходовой части!
– Значит, Третий Боевой отряд уничтожен, но кто-то из быстроходных кораблей смог прорваться, – кивнул адмирал и пояснил, – если хотя бы один из наших броненосных крейсеров все еще представлял угрозу для русских, «Громобой» или «Россия» остались бы добивать его. Раз Макаров-сан отозвал оба крейсера – ни «Ивами», ни «Якумо», ни «Аврора» больше не представляют для них опасности. Но поскольку «Россия» с «Громобоем» вернулись без бронепалубных крейсеров, тем есть кого преследовать.
Офицеры с непритворным уважением поклонились.
– «Ретвизан» и «Полтава» открыли огонь по «Мисиме»! – закричал один из офицеров, и через секунду добавил, – «Мисима»… Она…
– Она спускает флаг, – жестко закончил за подчиненного адмирал Того. – Господа, я ни на секунду не могу допустить, что кто-то из офицеров Тенно согласился бы покрыть себя, все свои прошлые и будущие воплощения несмываемым позором. Но спешу напомнить, что больше половины команды на «Канопусах» – англичане. А они понимают долг и честь не так, как сыны Ямато.
