Поскольку еще три «Канопуса» с такими же экипажами шли по соседству с «Микасой», некоторые из офицеров штаба не смогли удержать на своих лицах бесстрастного выражения.
А потом двухсотдвадцатишестикилограммовый фугасный снаряд, один из четырех последних в боеукладке «Осляби», ударил в броню рубки, и свет для всех, собравшихся в ней, померк.
09.06.1902. Бонины.
Грубо сколоченная из досок дорожка, поднимающаяся на вершину холма к высокой мачте, служащей одновременно для причаливания дирижабля и для радиотелеграфной связи, была совершенно лишена изящества, но, по крайней мере, позволяла не утонуть в выбитой маминскими тягачами и раскисшей после недавнего тропического ливня колее.
– Все дело в плотности населения, – весело сказал адмирал Макаров, проследив за неодобрительным взглядом собеседника. – У нас слишком мало людей и слишком много того, что надо сделать. Приходится ограничиваться только самыми быстрыми и наиболее функциональными решениями.
Адмирал Того задумчиво кивнул. «Интересно, – подумал японец, – на вышке развивается только военно-морской флаг с Андреевским крестом, а бело-сине-красный государственный флаг не поднят. Имеет ли это какое-либо значение?»
– Как вы получили это ранение, Макаров-сан? – спросил он, имея в виду висящую на перевязи руку русского адмирала.
– На «Боброке», – ответил тот, – примерно так же, как и Вы, Того-сан. Ваш фугас разорвался на броне рубки, меня отбросило, только вот приложился я не головой, как Вы, а плечом.
– Признаться, я не надеялся, что мы сможем потопить хотя бы один ваш броненосец, – сменил тему Того.
– Морской бой – не только точный расчет, но и череда случайностей. Еще два ваших фугаса попали почти в одну точку в носовой оконечности «Осляби», прямо по ватерлинии, а дополнительное бронирование «Пересветов» все-таки было немного кустарным. Поэтому несколько плит просто-напросто сорвало с подкладки и броненосец начал набирать воду. Плюс, в погоне за мореходностью наши инженеры увеличили высоту борта сверх разумных пределов. Помпы не справлялись, крен увеличивался и возникла серьезная опасность опрокидывания. В результате мой заместитель приказал оставить корабль. «Пересвет», к слову, мы до базы тоже не довели, как Вы могли заметить.
– С другой стороны, вы, потеряв два броненосца, приобрели три, – пожал плечами Того.
– Нам повезло, что некоторые англичане оказались более рациональны, чем подданные Японского императора. И гибель «Микасы»… К слову, о роковых случайностях… Мы рассчитывали, что «Ретвизан» и «Полтава» добьются попадания уже третьим залпом, но не ожидали такого эффекта… Так вот, гибель флагмана, а затем «Ивами» оказалась для команд «Сагами» и «Суо» несколько… шокирующей… И у них был пример «Мисимы».
– Я понял, что именно Вы имели в виду под этой рациональностью. Какова дальнейшая судьба изменников и мятежников? Смею почтительно заметить, – взгляд адмирала Того стал жестким, – что эти… люди на момент проявления ими своей «рациональности» и убийства ими японских офицеров находились под юрисдикцией Ямато.
– В настоящее время я несу за них ответственность как за военнопленных. Я приказал разместить их отдельно от ваших моряков, чтобы избежать эксцессов. А что до их послевоенной судьбы… Полагаю, это станет одним из вопросов на мирных переговорах.
– Могу ли попросить Вас о любезности? Я хотел бы представить свои предложения по этому вопросу моему Императору.
– Только в том случае, если я буду уверен, что Вы не коснётесь некоторых иных… деталей. К сожалению, я не могу рисковать.
– Вы имеете в виду тот факт, что…
– Чем дольше англичане уверены, что вскоре на их коммуникации выйдет не один, а сразу три «Пересвета», тем быстрее закончится война. Мы не можем допустить утечку информации, касающейся именно этой военной хитрости.
– Я понимаю Вашу точку зрения, Макаров-сан. Но это значит, что…
– Увы, Того-сан. «Такасаго» действительно прорвался через наш крейсерский отряд, но потерял бОльшую часть артиллерии, а радиотелеграф был разбит еще до прорыва. Его скорость в результате полученных при прорыве повреждений не превышала пятнадцати узлов и сегодня утром два вспомогательных крейсера адмирала Рейценштейна перехватили ваш крейсер в сотне миль от Иокогамы. Часть ваших людей была спасена и скоро мы доставим их сюда, где вы сможете поговорить с ними.
– Благодарю, господин адмирал. Полагаю, скорейшее окончание войны и в наших интересах. «Если ты не можешь быстро выиграть войну, возможно, имеет смысл быстро ее проиграть». Хорошо, я предоставлю Вам письмо в незапечатанном конверте и обязуюсь не упоминать о том, что «Ослябя» и «Пересвет» остались здесь. К слову… Я бы посоветовал устроить на ушедших в Атлантику «Богатырях» парусиновый обвес поверх лееров в носу, чтобы визуально увеличить высоту полубака. Один из моих офицеров опознал ваши броненосцы именно по этой примечательной черте – высокому борту.
– Не за что, господин адмирал, мы оба просто выполняем свой долг. И благодарю за совет.
– Что вы собираетесь делать с трофейными «Канопусами»?
