– Англичанам мы их не вернем совершенно точно. Полагаю, переделаем по образцу «Дунканов» – с двумя четырехорудийными башнями в девять и четыре дюйма и турбинами нового образца, что позволит сделать из них недурные крейсеры, которые смогут прослужить в первой линии хотя бы пять-десять лет. А дальше… Флоты всех ведущих держав станут совершенно другими.
Адмирал Того задумался. То, что Макаров-сан делится с ним своими стратегическими планами, тоже должно было что-то значить… Возможно, русские желают, чтобы Япония, восстанавливая свой флот, с самого начала ориентировалась именно на эту совершенно иную концепцию? Это неизбежно: островная держава без флота – колония, а колонизировать Ямато русские явно не собираются и вряд ли мечтают, чтобы это сделал кто-то другой.
– Полагаю, Вы правы. Знаете, господин Макаров, большинство наших кораблей так и не успели задействовать свои шестидюймовки. Ваша идея насчет уменьшения количества среднекалиберных пушек на «Пересветах» была правильной, но вам следовало бы компенсировать их отсутствие увеличением числа противоминных орудий.
– Да, это была ошибка, и мы довольно дорого за нее заплатили. Следовало вообще убрать все орудия Канэ, трех- и шестидюймовые, и заменить их на германские, в сто пять миллиметров. Но у нас не было на это времени. Впрочем, мы можем обсудить пути развития военных флотов мира позднее, Того-сан. И… Не могу ли я тоже обратиться к Вам с просьбой?
– Я к Вашим услугам, Макаров-сан! – почтительно ответил адмирал и подумал: “Да, похоже, русские не собирались вычеркивать Японию из числа морских держав. И это явно не было самодеятельностью отдельно взятого адмирала. Флаг! Значит, это было…”
– На мирных переговорах, – продолжил Макаров, – изначальная позиция российской делегации будет состоять в том числе и в аренде этого острова под военно-морскую базу на девяносто девять лет.
– Изначальная?
– Да. Но на самом деле моего Государя устроит срок в двадцать четыре года.
– Это немного.
– По словам императора, этого времени вполне хватит для того, чтобы Россия укрепилась в Северной Маньчжурии и на Дальнем Востоке, включая Сахалин, Камчатку и Курилы, чтобы не опасаться новых действий со стороны Японской Империи, вынуждаемой внешними силами, даже при условии наличия у нее современного и мощного флота
Адмирал Того отметил про себя, что Макаров не упомянул ни Корею, ни Формозу, ни, собственно, Китай. Что ж, русские тяготеют к северу по своей природе. Значит, другие варианты все еще открыты для Японии. И на период восстановления Флота – долгий, тяжелый, длительностью как раз примерно в поколение – было бы даже неплохо иметь барьер, отделяющий Японию от набирающих мощь и запускающих свои щупальца в Азию Североамериканских Соединенных Штатов. В такой ситуации Андреевский флаг над островом будет полезен!..
Прошло уже не менее четверти часа, а они всё сидели молча друг напротив друга, помешивая давно остывший чай, хрустя ломкой баранкой и поглядывая исподлобья на визави, думая каждый о своём, но занимаясь при этом исключительно личностью собеседника.
Ленин, как ни старался, не мог уловить в глазах монарха хотя бы след обиды или злорадства, как ни услышал ни одного слова упрека по поводу трагических событий в Финляндии. Казалось, император вообще не был удивлён таким буйством националистов, откинувших даже видимость революционной риторики и активно занимающихся окончательным решением русского вопроса в княжестве. Вот, кажется, прямой повод топтать и ничтожить. А он сидит молча, в глазах непонятная грусть и сочувствие… Так смотрят на тяжело больного человека, при котором боятся огласить диагноз врача. Это удивляло, раздражало и дезориентировало. Ленин привык к ожесточенным спорам, к смертельному противостоянию и чувствовал себя в состоянии конфликта со всем белым светом, как рыба в воде… А этот сострадающий, без тени сарказма взгляд самодержавного правителя и злейшего врага его идей… Невыносимо…
