– Пятнадцать связок – это пятнадцать тысяч монет… Месячное жалованье немаленького чиновника! Откуда у Чена такие деньги… Стоп! Значит, ты полагаешь – Чен?
– Похоже, – согласился Игдорж. – Надо будет с ним как следует поговорить, и желательно побыстрее.
– Согласен, – быстро кивнул нойон. – Вот завтра и поговорим!
Чен шёл, нет, летел почти что на крыльях. Сердце юноши пело. Вот ведь как бывает, кажется, что попал в такую передрягу, из которой и не выбраться уже ни за что и никогда, а вот, потом всё оказывается так, что лучшего и желать нельзя, или, уж по крайней мере, изо всего случившегося можно извлечь такую нешуточную выгоду, такую, что… Такую, что мечта об учёбе может сделаться былью уже завтра!
Сердце пело.
А город заливало весеннее солнце, уже не такое яркое, как в полдень, но и не столь тусклое, как вечером. Оранжево-жёлтое, оно отражалось в разноцветных крышах домов и храмов, катилось мячиком по лужам, пылало широкой дорожкой в реке. И людей на улицах, казалось, стало куда больше, чем прежде, – откуда они все и повылезали-то? Все эти торговцы, разносчики пирогов, мастеровые, нищие, вездесущие мальчишки, мелкие чиновники, рыбаки… Славные люди! Чен на бегу улыбался всем. Они сказали, что… Они попросили – он сделал. Честно отработал своё. И получил обещанную награду. Да, наверное, они скоро захотят его убить, но он-то, Чен, не такой уж дурак, понимает, что к чему, и давно уже решил убраться отсюда подальше. В Кайфын! Или ещё дальше, в Сун! Уж там-то его никто и никогда не достанет. А с деньгами везде хорошо. Выучиться, стать шэньши, и тогда… Ух!!! От подобных мыслей просто захватывало дух! И, что самое главное, эти мысли очень скоро могли воплотиться в реальность! Впрочем, почему могли? Обязательно воплотятся, обязательно.
Вот и дом. Дёрнуть ворота, вытереть об решётку ноги, войти, кивнув возящемуся у очага Линю, – вот уж, поистине, странный слуга… земляк хозяина… Поправить халат, пригладить волосы, натянуть на лицо подобострастную улыбку, подобающую усердному слуге.
– Звали, мой господин?
– Звал, Чен… Садись вот, на кресло.
– На кресло?!
– Садись!
Чен послушно уселся…
И словно огнём обожгло суставы на руках – их вывернул быстро подобравшийся Линь.
– Ой, больно!
Миг, и руки слуги уже вывернуты за спину, и сам он болтался, подвешенный за запястья на спускавшийся с притолочной балки крюк, словно какой-нибудь окорок!
– Господин, ой-ой, больно!
– Опусти его пониже, Игдорж.
– Чен, мы будем убивать тебя долго, не торопясь… – Приглушённый голос хозяина не обещал ничего хорошего.
– Господин, чем же я…
– Ударь его кнутом, Игдорж…
– Ай, ай… Не надо.
– Тогда говори!
– Что, господин?
– Кто попросил и что ты нашёл?
– Только бамбуковые пластинки, – рыдая, признался Чен. – Там, в притолочине. Они якобы были прибиты для красоты. Ан нет. Я догадался. Такие расщеплённые палочки, ну, знаете, в старину на них писали. Я их и отдал.
– Кому?
– Одному старику, в харчевне «Синяя рыбка».
– Что за старик, запомнил?
– Да, да, конечно. Могу описать! Только… – Чен опять заплакал. – Он предупреждал, чтоб молчал, иначе – лютая смерть.
– А тебе так и так – лютая смерть, – глухо засмеялся Игдорж. – Эх ты, дурень.
– Не губите! Пожалуйста, не губите… – Крупные слёзы градом стекали по щекам молодого слуги.
– Опишешь нам старика, – сжал губы князь. – И, по возможности, покажешь.
– О, господин…
– Игдорж, развяжи его. Пойми, Чен, теперь только мы сможем защитить тебя.
– Я понимаю…
– И не вздумай бежать.
– О, я никогда…
– В Кайфыне или даже в Сун люди Фэнь Ю обязательно разыщут тебя. К тому же мы заявим о том, что это именно ты нас обворовал. Знаешь, как поступают с ворами?
Плечи Чена содрогались в рыданьях… однако мысли были вполне даже остры.
– Делай, Игдорж, – оглядев рыдающего слугу, распорядился князь.
Напарник вышел, вернувшись с раскалённым штырём на длинной ручке. Клеймо! Именно таким метят коров.
– Руку! Ну, быстро, подставляй предплечье. Или, может быть, хочешь получить печать на лоб?
– Нет, уж лучше предплечье, – быстро сообразил Чен.
– Ну, теперь терпи…
– Уау-у-у-у-у! – Жуткий вопль слуги прорезал комнату, вопль, полный разочарования, обиды и боли.
– Ну вот. Теперь не убежишь, парень! Да не реви, вовсе ты не так уж обижен, могло быть и хуже. Польстился на большие деньги? Что ж, не ты первый, не ты последний, можно понять. И тем самым ты предал Фэнь Ю, наплевав на его задание. Да-да, предал. Может, Лэй уже рассказала ему?
– Лэй ничего не знает.
– Тогда мы доложим, а?
– Не надо, господин, не надо. Ну, я прошу вас…
– Тогда кое-что будешь делать для нас!
– Буду, буду, конечно, буду. Всё, что ни попросите!
– И запомни… – Баурджин резко наклонился к невольно отпрянувшему подростку. – Запомни, мы платим щедро. Куда щедрее, чем Фэнь Ю или тот непонятный старик, которого ты нам покажешь.
Встав, князь отошёл к сундуку.
– Вот! – Он швырнул Чену связку монет. – Это пока. В качестве обезболивающего.
– О, господин!
