– Приятный старичок, – сквозь зубы усмехнулся нойон. – Прямо вылитый профессор. – Ого! Это что за краса рядом с нашим господином Цзяо? Неужели жена?
– Нет, не жена, – тихо хохотнул Лян, коему, как видно, доставляло определённое удовольствие давать оценки гостям. Ну и правильно – унизили, не позвали, так хоть поиздеваться!
– Это тоже куртизанка, причём приезжая. Госпожа Тань Цзытао. Говорят, весьма любвеобильная женщина. Она симпатизирует какому-то молодому воину, тысячнику с дальних границ, и представляете – киданю!
– Киданю? С дальних границ? Далеко забрался.
– Потому и далеко, что наш господин Цзяо Ли вовсе не так глуп, как порою кажется, – снова расхохотался Лян. – Вас не очень затруднит подать мне бокал вина, господин Бао?
– Не очень. Вот, возьмите.
Оба выпили.
Баурджин не отрывал взгляда от Тань Цзытао. Действительно ли она так красива, как ей приписывают, к сожалению, было не разобрать: во-первых, куртизанка, естественно, имела на лице макияж, и по полной программе – белила, румяна, помада. Красные губы, голубые брови, жёлтая луна на лбу! Поди тут разбери.
А этот Лян, секретарь, себе на уме! Похоже, он тут многих не любит, эвон какой взгляд – волчий. Да, секретарь может быть полезен, надо бы продолжить знакомство.
Баурджин обернулся было – пригласить молодого шэньши в какое-нибудь питейное заведение, лучше всего – в «Бронзовую улитку», но…
– Господин Бао Чжи?
– Я здесь, здесь!
– Вас просят в главную залу, господин Бао Чжи.
– Что ж. – Баурджин подмигнул Ляну. – Просят – сходим.
Собравшееся в главной зале изысканнейшее общество изумлённо замолкло при виде нового гостя. Кто-то в ужасе округлил глаза, кто-то презрительно скривил губы…
– Господин Бао Чжи, торговец! – добавил масла в огонь глашатай.
– Торговец?! Фи! Скоро скотников приглашать начнут! И как нам терпеть подобное соседство?
По зале разнёсся рассерженный шёпот, лишь сам хозяин приёма, господин Цзяо Ли, сидел ухмыляясь.
– Я пригласил сего господина, – наконец объявил он, – поскольку не мог поступить иначе.
Шёпот изумлённо затих.
– Да-да, не мог! Ведь это тот самый человек, коего я не так давно спас, – скромно, но значительно пояснил Цзяо Ли.
– Ах, вон оно что… – снова полетел шёпот, – значит, это что же – правда?
– Господин Бао Чжи – когда-то очень уважаемый человек в своём городе, ныне полностью разрушенном монгольскими дикарями, посвятил мне свои стихи. Ну, что же ты стоишь? Читай, Бао!
Выйдя на середину залы, Баурджин огляделся, ловя на себе любопытные – а то и откровенно презрительные – взгляды, прокашлялся и начал:
Ну, и дальше, всё в том же духе.
Стихи складывали ночью, на пару с Ченом. Лэй к этому делу явно была не очень способна, отчего тихо страдала, время от времени бросая на князя полные безнадёжной любви взгляды. Об Игдорже речи вообще не шло – да его и не было, ну а старик Лао давно спал. Впрочем, и он всё же проснулся и даже добавил несколько строк – чего уж никак никто не ожидал.
Дочитав, Баурджин подошёл как можно ближе к столику господина Цзяо и низко поклонился.
– Неплохие стихи, – отрывая от лица веер, негромко произнесла куртизанка. – Нет, в самом деле неплохие. Да и чтец неплох. Только раньше, мне кажется, он был больше подвержен влиянию Мэй Яоченя… Помнишь, господин… гм… Бао Чжи?
Баурджин ахнул, узнав и голос, и этот тёмный, полный скрытой ненависти взгляд. Какая там Тань Цзытао?! Девять лет назад он знал эту куртизанку под другим именем – Мэй Цзы!
Сановники, моя душа и Бог,
Считаю вас моей судьбы врагами,
Я не желаю ползать перед вами,
Поверженный, лежать у ваших ног!
Мэй Цзы всегда была умной девочкой. Хватило ума и на этот раз – насладившись некоторым смущением Баурджина на приёме у Цзяо Ли, она расхохоталась и, махнув рукой, больше ничего не сказала. Лишь когда князь уходил, его нагнал слуга и передал предложение «уважаемой госпожи Тань Цзытао» о встрече.
Они встретились на следующий день, в небольшой закусочной в квартале Красной птицы. Тань – точнее, Мэй Цзы – шутила, но взгляд по-прежнему оставался напряжённым, злым, волчьим. До тех пор пока Баурджин не упомянул Елюя Люге.
