Возможно, братьям и правда было суждено покорить небеса, оставить след в истории Ноксуса и переломить ход судеб большинства, но это в далёком будущем. Ныне же они движутся по окраине дорог, скрестив ладони, многозначительно молча. Кучера они отправили домой; в его услугах не было нужды, до усадьбы Витус и Гэвиус решили добираться пешком, тем самым дав себе время на размышление. Лесной мальчик до сих пор чувствовал себя виноватым, в то время как юноша, подобно истязателю, растягивал его мучения во славу планов своих.
Они двигались не спеша, возможно, даже слишком, а потому не заметили подходящих со спины четыре фигуры разной длинны и телосложения. Они тенями легли на землю, обошли идущих и окружив полукольцом, внимательно вглядывались в Витуса, подобно пьянчуге, что не может сконцентрировать взгляд. Ноксианцы не привыкли иметь дел с ушастыми жителями Ионии — страны, где духи живут бок о бок с загадочными существами, называющимися вастаи.
— Смотрите: милсдарь Гэвиус и его зверёк, — заявил один из подошедших — юноша лет двенадцати в красной рубахе и с таким же красным носом.
— Да, да, — поддакивал напарник в широких шароварах.
— Откуда этот страхолюд? — вмешался в разговор третий, хозяин потёртого колпака.
— Никогда не видел настолько уродливого вастаи.
— Ты вастаи вообще не встречал, — парировал первый, но явно не вставая на сторону братьев.
— Прочь с дороги! Нам нужно…
— Господин Гэвиус, а, господин Гэвиус. Скажите-ка нам: великий и ужасный барон получил право на держание вастайских рабов?
— Да, да, получил ли он право? — нарочито громко вторил хозяин шаровар.
Витус сжался, разжал когти, попытался по охотничьей привычке припасть к земле, но Гэвиус держал его под руку и, проталкиваясь через толпу шпаны, нашёптывал слова утешения. Эти недоумки могли испортить его планы, сбить великие цели, требующие щепетильной подготовки. Он ощущал, как брат насторожился, как был готов прыгнуть в толпу и устроить какофонию душераздирающих звуков.
— Дела моего отца вас не касаются, и если вы не хотите увидеть своих отцов на прощальном одре, советую не переходить дорогу Олусу Гальего!
То ли угроза подействовала, то ли шпана потеряла всяческий интерес к странной животинке и сыну барона, но пути их разошлись. Братья отправились дальше, толпа осталась позади, как и путь к прежней жизни для Витуса.
— Учение — не только свет, оно также и свобода. Ничто так не освобождает человека, как знания.
— Да, отец, поэтому ты хочешь отправить его в военную академию. Туда, где будут суровые нравы, сердца, переполненные невежеством и…
— Твоя мягкотелость, Гэвиус, порою не знает границ.
В гостиной повисло молчание; отец и сын расположились в противоположных сторонах комнаты, точно на ринге; их дебаты касались Витуса и его обучения. Его брат боялся за травмы, что могут быть оставлены ягнёночку в храме знаний. Следует заметить: ноксианские школы отличались суровой боевой подготовкой, где делался упор на знание воинского ремесла, нежели чтение или же живопись. По этой причине Гэвиус требовал домашнего обучения для мальчика, в то время как барон, ведомый планами тайными, скрытыми даже для нас, предпочитал предоставить отпрыска в руки лучших профессионалов в одну из элитных школ.
— Это уже решено, Гэвиус, твой брат будет перенимать знания Эрнеста Криано, Себастьяна Бучлети…
— Во имя Кейл, отец, кто эти люди?
— Великие полководцы и главнокомандующие, переломившие ход многих битв и вогнавшие в землю штандарт нашей великой страны…
— Убийцы и варвары…
— Воины и герои! Всё! Разговор окончен. Иди, обрадуй брата добрыми вестями.
Гэвиус не разделял радости отца, но, ничего не ответив, скрылся за дверью. Его обуяла злость, он был в ярости! Все планы касательно Витуса знавали крах, ведь если его брат пойдёт по стопам барона, если Боров сумеет склонить новоиспеченного члена семьи на свою сторону, Гальего-младший останется в меньшинстве: его мнение будет затоплено большинством, а идеи зарыты на кладбище надежд. «Нет, нет, нет!» — рычал стиснув зубы юноша — «Этому не бывать!»
Оказавшись в обители брата, он застал Витуса вырезающим некое подобие фигурки из старой ножки стола. Завидев Гэвиуса, тот, копируя поведения кота, резво оказался рядом и, получив поглаживания по голове, принялся слушать. Слушал он внимательно, ни единого слова не упустил: про варварский нрав отца, его помешательство на военных походах и тиранию иных, меньших по численности рас. В молодом человеке бурлил гнев, но он был не способен стать той стеной, что будет защищать мальчика от желаний отца. Колесо Судьбы повернулось; через неделю Витус начал обучение в ноксианской элитной школе.
***
Темнота обрела свет, толстыми линиями белой краски начали появляться изображения. Мальчик следил за каждым штрихом невидимого художника, улавливал колебания ветра, будто бы тот решает, следует ли дуть могильным завыванием или же исполнить симфонию умиротворения.
