Ответить я не успела. С другой стороны ворот послышались вопли, утробное рычание и заковыристая брань на нескольких языках этого мира, (я уже начала различать их, хотя так хорошо, как хотелось бы) створки ворот с грохотом распахнулись, и перед нами предстала встрепанная, злая и совершенно неуправляемая парочка — горгулья и зангарр. Лохматик принял свою истинную форму, и был опутан обрывками веревок, как елка мишурой. Зангарр не изменился, только уже не прятал явно не лошадиные лапы с черными изогнутыми когтями. Вместе они наступали на высокого, крепкого телосложения, темноволосого мужчину в когда-то белых одеяниях, и зло рычали, показывая только кончики клыков. Мужчина держался мужественно: не проявлял признаков ни страха, ни неуверенности, он медленно отступал назад, вытянув руки перед собой с какими-то светящимися шариками.
Все замерли. Напряжение, исходящее от мужчин ощущалось, как острая потребность быть где-нибудь подальше отсюда. Я прикоснулась к руке Хроса, привлекая его внимание. Он удивленно приподнял бровь — от меня научился. Я глазами указала на мужчин, мол, если что придется меня прикрывать. Хрос понял и согласно кивнул.
Я вышла из-за спин и пошла навстречу застывшей троице. Не могу сказать, о чем думала и думает зубастая лошадка, но о Матике я заявляю уверенно — он не желает никому причинять вред. Сейчас его вынудили, он на взводе, но все равно старается не нападать, выжидает, когда мужчина сам все поймет и отступит. Но, к сожалению, мужчина сдаваться не собирался, и это действовало горгулье на нервы.
— Матик, — позвала я его.
Лохматик повел ухом, по крайней мере, так мне показалось — трудно понять, когда ушей почти не видно — потом скосил глаза, дернул хвостом раз, другой, словно проверяя, я ли это.
— Матя. Фу!
Дальше мой мозг взорвался радостным воплем:
«НИНУЛИЧКА-А-А!!!!»
Во-от, это моя горгулья! Радостно попискивая, несется ко мне, виляя сегментарным хвостом с жалом, но за метр превращается в черного пса, и набрасывается со слюнявыми поцелуями, скуля как щенок.
— Фу-у, Матя, фу-у. Прекрати-и, — смеясь, отпихнула собачью морду.
«Нинуля, ты жива! Я так за тебя переживал. Нина, Ниночка», — мило поскуливает пес, развалившись на мне, как на лежанке.
— Жива я, жива. Все со мной хо… — запнулась на полуслове. — Слезь с меня. Ты тяжелый.
Горгулья, не переставая мести хвостом землю, села, преданно заглядывая в глаза. К нам подошел зангарр и элегантно поклонился, выставив вперед одну лапу, а другую, подогнув под себя.
«Он тоже рад тебя видеть», — перевел Матик.
— Взаимно, — улыбнулась я лошадке.
«Нина, как ты себя чувствуешь»?
— Так себе.
Зангарр толкнул Матика в бок и что-то профыркал.
«Загди говорит, что ты пахнешь по-другому. Можно я ему расскажу?»
— А ты еще не рассказал?
«Не-ет, — мотнул головой пес. — Я хотел сначала спросить у тебя: можно или нет. Можно?».
— Можно.
— Это ваши животные? — жесткий голос темноволосого мужчины заставил меня отвлечься от радостного воссоединения.
— Да, мои.
— Мне нужно с вами поговорить.
Я поднялась с земли, отряхнулась и вопросительно посмотрела на мужчину. На первый взгляд могло показаться, что ему лет тридцать, но глаза выдавали опыт уже не молодого мужчины. На мой вкус у него были слишком резкие черты лица, прямой хищный нос и тусклые синие глаза. Надо мной он возвышался, как и любой представитель этой планеты, вызывая непривычное чувство ущербности.
Я подумала и решила выслушать его, но только по одной причине — в его голосе я не услышала ни злости, ни вызова — усталость, и больше ничего.
Эльбрих Займиран пригласил нас в свой кабинет, и мы мирно поговорили. Он оказался вполне адекватным мужчиной, а не тем монстром, каким я его себе представляла. Он принес извинения, за все произошедшее, и попросил не держать обиду — он хотел как лучше. Я рассмеялась.
— Что вы, это мне надо просить прощение за поведение моих питомцев. К сожалению, Лохматика отдали на обучение, не поинтересовавшись ни моим, ни его мнением.
— Разве вы не знали, что горгулью необходимо обучать? — Эльбрих попросил помощника приготовить нам чай.
Хрос осведомился, не против ли я, если он пойдет, осмотрится вокруг, а получив положительный ответ, вышел.
— Князь упоминал об этом, но я не знала, что собой представляет ваше обучение. Оно не подходит моей горгулье.
— Полностью с вами согласен, итэсса. Ваша горгулья отличается от остальных особей. Увы, я слишком поздно это понял. Вы вдохнули в нее не только жизнь, но и изрядную долю разума. Я восхищен — это не каждому хозяину под силу, но Лассаиндиар не предупредил меня об этом.
— Лассаиндиар никогда ни о чем не предупреждает, — между моих бровей пролегла сердитая складка, — пока не становится слишком поздно, чтобы что-то исправить.
— Я надеюсь, мне удастся загладить свою вину?
Я поскребла пальцем висок.
— Думаю, вам стоит поговорить с Лохматиком. Вы же слышите их — горгулий?! Я заметила, вы поморщились, когда Матик закричал.
