Что сказала принцесса, Юншаню понятно было и так. У жены явно наметились богатые заказчицы. Плохо, что в доме двоюродного брата не было никакой возможности остановиться: дорогой родственник сумел наплодить от жены и двух служанок восьмерых детей, один другого меньше. Куда ещё им с супругой и четырьмя отпрысками соваться? Но хорошо, что братец помог снять по соседству гостевой флигель у почтенной вдовы. Мать будущего мелкого чиновника считала, что в её положении лишних денег не бывает, и пустила на постой семью мастерового. Так что кузница брата к её услугам. Родич тоже вряд ли откажется от платы за аренду инструментов и части помещения. А заработок железные цветы сулили неплохой: если принцесса даст ход моде на них, от придворных не будет отбоя. Не говоря о том, что ему самому могут поступить заказы на узорчатые мечи. Всё-таки это столица, а не приграничье, и знатные особы, из тех, что при деньгах, не откажутся обзавестись дорогим мечом. Жаль, конечно, что этим клинкам вряд ли суждено побывать в бою: придворные бездельники не любят рисковать жизнью. Но отчего бы не заработать на тщеславии?
Приятная для ханьца мысль о наполнении семейной кубышки сменилась куда более приятной мыслью при взгляде на супругу. Здесь, в столице, одним из признаков красоты считалась полнота. Чем пышнее дама, тем она привлекательнее. После рождения дочки жена если и не стала полностью соответствовать этому идеалу, то всё же немного поправилась, приобретя весьма соблазнительные формы. Негоже зажиточной женщине быть поджарой, как степная лисица… А кроме того, Юншань уже подумывал, что не мешало бы им увеличить численность семейства. Многодетность – залог спокойной и сытой старости для ханьца. Пример обратного перед глазами: хозяйка дома, у которой выжил только один сын, и тот пока не кормилец – учится. Приходится почтенной женщине сдавать жильё внаём, чтобы прокормиться, пока сын не получит какую– нибудь должность. Так что судьба супруге родить ещё хотя бы пару раз.
Но все эти прагматичные размышления, хоть вместе взятые, хоть по отдельности, оставались здесь, в гостиной. За порогом спальни Юншань забывал обо всём. Даже о древних установлениях, запрещавших мужу и жене лицезреть полную наготу друг друга. Там, за порогом, был совсем другой мир. Только их мир, и никому больше туда не было доступа. В этом мире они жили под другими именами, которые сами придумали.
