На игру — Бабаян поставил две сотни. Больше не надо — показывать, что у тебя есть лишние деньги, это опасно в любой ситуации и в любом обществе. Толпа становилась все гуще, проигравшие выбывали, действие концентрировалось вокруг тех столов, где играли профи. В сигаретном дыму шумело варево негромких разговоров — договаривались о ставках: знатоки всегда могли сказать, кто выиграет, вопрос в том с каким счетом, и на это и ставили. Бильярд — игра намного честнее, чем ипподром или карты. Ипподром — игра на удачу, от тебя самого ничего не зависит, в любой игре в карты на деньги — есть масса шулерских приемов. В бильярде — шулерства почти нет, каждый проигрыш дает опыт, а проигрыш мастеру — и еще больше опыта, и любой человек, влюбленный в бильярд — рано или поздно достигает такого уровня, чтобы зарабатывать, а не проигрывать...
Появился Потикян. Его привезли... у него не было собственного жилья в Москве до сих пор, вместе с ним — вошли еще несколько человек, в том числе и тот, кого ждал Бабаян. Несли кии в длинных, чаще всего ручной работы футлярах...
Потикян раскланялся. Поздоровался со знакомыми. Ушел готовиться к игре, продолжали собирать ставки...
Бабаян приблизился к человеку, к которому пришел...
— Добрый день...
Человек, не глядя на него, едва заметно кивнул.
Этого человека звали «Володя», и так его звали не только друзья — так было записано в его паспорте, на Кавказе такое часто бывало. Он был грузинским армянином, родился в ахалкалакском районе Грузии, населенном в основном армянским населением, но с шести лет жил в полифоничном, населенном людьми самых разных национальностей Тбилиси. Там — он каким то образом стал близким людям, связанным с Михаилом Порфирьевичем Георгадзе, одним из мастодонтов советской политики брежневского времени. Прицепом — с ними добрался до Москвы, а вот тут вот — взлетел на самый верх. На самый — самый верх. Его специализацией — была переправка. Обычно ценностей — у него были связи в Турции, в ФРГ, в Нидерландах, даже в Швейцарии, где, как считается, самые честные банкиры мира. Он принимал рубли за доллары, доллары за рубли, доставал поддельные червонцы — в смысле, отчеканенные недавно, проба то у них была вполне даже соответствующая, доставал просто золото, доставал драгоценности. И помогал все это переправлять, пристраивать за границей, открывать счета. Для элиты — он был кем-то вроде специалиста по инвестициям, инвестиционного банкира, которые на Западе вполне легально держат дело, а в СССР за это едва ли не расстрельная статья. Он держал контакт с легендарным Владимиром Тумановым[32], он был на короткой ноге с известным в узких кругах Джерменом Гвишиани[33], и через него он выходил на самые закрытые инвестиционные круги Запада, а так же имел контакт с Ю.В. Андроповым. Он был агентом КГБ — но это было только прикрытие, которое позволяло КГБ поддерживать с ним постоянную связь... КГБ нужна была валюта, чистая, которую гарантированно никак не засветили на Западе перед тем, как забросить к нам — и если надо было быстро найти миллион долларов на подкуп кого-то — то деньги такие можно было найти только у Володи. Сразу, любые разумные суммы и даже по хорошему курсу.
Еще год назад — Бабаян не посмел бы и близко подойти к Володе. Он хорошо знал свой и его уровень — несопоставимо, хорошо, если отделаешься переломанными ребрами. Но так получилось — что именно через Володю — французские и американские армянские круги наладили связь с армянским сопротивлением в СССР и передали деньги на политическую организацию армянского протеста, на сегодняшний день сумма перевалила за два миллиона долларов США. Раз так — значит, Володя зависит и от них, и значит — есть шанс, что он поможет и ему...
Кто-то сунулся под руку
— Плывем... — сообщил он — еще ставить будешь? Надо штуку собрать...
Бабаян не глядя, сунул сотку
За бильярдным столом разворачивалось действо. Играли в русскую пирамиду, до семидесяти одного очка. Играли по крупной — тысяча за очко, такие игры не каждый день бывают. Против Ашота — стоял какой-то невзрачный, лысый пузан, он даже кий держал как-то неправильно. Ашот с барского плеча кинул ему немалую фору — и теперь кусал губы.
— Кто это? — обратил внимание на игру Бабаян
— Лазебник — охотно пояснили ему — тот еще фрукт. Зам директора по кадрам какого то там швейного комбината — а ставки ставит по штуке за очко.
