Типичный шестидесятник — он и думать не думал, что в какой то момент он станет ВРАГОМ НАРОДА. Безо всяких кавычек — настоящим врагом народа. Врагом, которому нет и не может быть прощения...
Он свернул к биллиардной. Внезапно — его шаги стали упругими, четкими... он кое-что вспомнил...
Биллиардная ЦПКиО им. Горького[28] среди своих уважительно звалась «академией», а ее завсегдатаев, соответственно, звали академиками. Это место — стало Меккой игры, местом встреч самых уважаемых бильярдистов Союза, одним из тех немногих, что сохранилось еще от Империи... здесь играли люди, которым в молодости довелось игрывать против самого Николая Второго. Который тоже игру уважал...
Бильярд — это целый мир, во многом уникальный. Немногие спортивные игры — дарят спортсмену такое долголетие: а здесь некоторым академикам было за семьдесят. Немного игр позволяли брать как силой так и опытом. Сила — нужна была, чтобы «делать кладку», то есть загонять шары в лузу. Но можно было выигрывать и за счет виртуозности, за счет досконального знания физики поведения шара на зеленом сукне...
Здесь есть свои легенды. Корифеями считались Николай Иванович Березин («Бейлис» — у всех мастеров были свои клички, только так их и называли) и Василий Евдокимович Кочетков («Бузулуцкий»). Были и другие известные игроки, всех не перечислишь. Бильярд — игра элитарная, ее играют во фраке, в костюме, что отличает ее от «народного» советского спорта. И в то же время — здесь нет откровенной уголовщины, как в игре в карты на деньги, она не ассоциируется с подпольным катраном, со склеенными из газеты «стиры». Эта игра зарождающейся советской элиты.
Впрочем, хватало в игре и уголовщины. Бильярд — это большие деньги, это игра подпольных тузов. Советский закон не давал возможности вкладывать в дело деньги, заработанные путем перепродажи, а то и подпольного производства дефицитных товаров — а дефицитом было многое, особенно ширпотреб. Блестящие люрексовые платки, джинсы, кофточки, модные пиджаки в клеточку, чулки, простите — презервативы. Зарабатывали и те, кто распределял — автомобильные колеса, югославские кухонные гарнитуры, ГДРовские стенки. И все эти деньги — копились в руках очень узкой прослойки людей, торговой элиты, которая не имела возможности ни вывезти их за кордон, ни вложить в дело, ни легально потратить, например, на большой коттедж.
Часть, конечно, переводили в золото, закапывали на дачах — ОБХСС, приступая к расследованию очередного уголовного дела о хищениях в советской торговле — первым делом с собаками, с миноискателями проходилась по дачным участкам фигурантов, выкапывала пакеты, жестянки, набитые золотом, украшениями, деньгами. Часть — отбирали вновь появившиеся, окрепшие профессиональные преступники — воры в законе. Они понимали, что в отличие от обычного потерпевшего — эти никогда не пойдут жаловаться, опасаясь и самим угодить под следствие. Оставшееся...
Оставшееся проигрывалось самыми дикими способами. Московские рестораны были полны кутилами, удачливый кафе-шантанный певец делал за вечер зарплату инженера, халдей мог бы зарабатывать больше директора ресторана, если бы не отдавал ему четыре копейки из пяти, лихой таксист получал не меньше, не говоря уж о проститутках, которые в советском обществе всё-таки были[29]. Остальное — спускалось на игры. Карточные — катраны в те годы были прибежищем не только уголовников, но и «деловой» публики, в катранах проигрывались десятки, даже сотни тысяч рублей за вечери, профессия «карточного каталы», шулера была в криминальном мире едва ли не самой «хлебной», в катранах — показывали первый советский, полупрофессиональный стриптиз. Ипподром... на Московском ипподроме тоже ставились, проигрывались, выигрывались сумасшедшие суммы, тем более что выигрыш на ипподроме, подтвержденный чеком из кассы — удачное объяснение внезапно свалившегося богатства. И бильярд, о котором уже говорилось выше...
Одной из «звезд» недавно вновь открывшейся бильярдной, ее мастером, ее путеводной звездой, ее... да много чем — был Ашот Левонович Потикян. Толстый, улыбчивый, молодой по бильярдным меркам армянин с фантастическим чувством игры, с фантастической «кладкой». Он играл всегда на одном и том же столе — столе номер девять и по ставке минимум триста рублей за партию — при том, что зарплата советского инженера составляла сто двадцать рублей. Вокруг него — всегда было «общество», он был мастером не только игры — но и искусным актером, вовлекая в свои игры галерку, так называемых «мазильщиков», заставляя их делать ставки на игру, иногда запредельные. Взрывной, резкий, несдержанный на язык — он тем не менее чем то привлекал людей, вокруг девятого стола никогда не было пусто. Именно к нему — точнее к одному из тех людей, которых он рассчитывал найти около девятого стола и шел Гагик Бабаян.
