— Про коммунистов мы еще поговорим… — барон сунул в декантер градусник — да… пожалуй, пора. Если вас не затруднит…
Граф передал бокалы — и барон Ротшильд начал разливать вино. Делал он это серьезно и сосредоточено, с полным осознанием важности каждого действия и каждой части каждого действия — как начинающий священник, служащий службе в деревенском храме…
Чтобы вино приобрело правильный вкус, раскрылось, как говорят знатоки — его надо перелить в декантер и дать постоять, чтобы оно насытилось кислородом и приобрело комнатную температуру. После того, как вино постоять в декантере — его можно начать разливать, при этом ни в коем случае не взбалтывая. Наливать нужно по краешку бокала — но при этом не проливая ни капли…
Держа бокал за тонкую ножку — барон сначала сунул туда свой старческий нос, затем — закрутив вино придирчиво посмотрел на следы вина на бокале. Чем более насыщенное вино — тем шире дорожки, остающиеся на стенках бокала. Их называют «ножки».
— Да, хорошее вино. Очень хорошее… — заключил барон.
Вино и в самом деле было хорошим. Красное как кровь…
— Я так полагаю, мой дорогой Алекс — барон назвал графа сокращенным, американизированным вариантом его имени — у вас еще остались друзья в ЦРУ? Я имею в виду — друзья, которые принимают решения…
— Полагаю, что да, еще остались.
Друзья в ЦРУ — у графа были. В начале шестидесятых — граф де Маранш и группа французских экспертов посетили США и встретились с высшим эшелоном ЦРУ и ФБР. Тогда он подружился с Джемсом Джизасом Энглтоном, тогда же людей из ЦРУ, еще не совсем опытных — поразила ненависть графа к коммунизму — он не просто работал против красных, он ненавидел их всеми фибрами души. Тогда же — французские эксперты изучили систему мер безопасности, предпринимаемых при охране президента Джона Ф. Кеннеди и сочли их несостоятельными. Это было ровно за год до убийства…
— Обязанные вам люди?
Граф улыбнулся.
— Не совсем точное определение. В разведке никто, никому и ничем не обязан. Однако есть люди, которым верят больше, чем другим.
— Вот и отлично — барон достал папку, толкнул по столу — это надо передать на самый верх и как можно быстрее. И убедить наших друзей действовать как можно быстрее.
Граф не прикоснулся к папке. Друзья у него были. Хотя бы те, которым он выдал двойного агента в ЦРУ, советского шпиона Олдриджа Эймса. Поскольку прямой выход на руководство ЦРУ был бы не так понят — они разыграли маленькую мизансценку в Швейцарии в которой почувствовал Роберт Гейтс, ныне заместитель директора ЦРУ. Да… он ему поверит.
— Что это?
— Материалы. О том, как можно победить СССР.
— Это либо ерунда, либо слишком хорошо чтобы быть правдой.
Барон кивнул, снова берясь за декантер.
— Прочитайте.
Граф погрузился в чтение — пока представитель сильнейшего делового клана Европы, Старого Света — разливал вино со своей плантации…
Через несколько минут граф оторвался от чтения.
— Возможно, в этом кое-что и есть. Если это не провокация КГБ.
— Провокация, мой друг?
— Провокация. Русские мастера на подобные вещи. В самом начале большевистского государства, когда многие люди, потерявшие все — звания, собственность, честь стремились отомстить большевикам и сбросить их власть — большевики создали несколько организаций на любой вкус. Монархические, анархические, буржуазные. Им удалось обмануть нас, обмануть британскую разведку, обмануть многих в своей стране. Ярчайший пример тактики, которую использовали еще китайцы. Если не можешь бороться — возглавь, а потом заведи в тупик. В эти организации — пришли люди, которые искренне боролись против большевиков. Этим организациям передавали огромные деньги. Потом время для выступления ушло — а большевики уничтожили всех.
— Познавательно. Но не имеет никакого отношении я к тому, что происходит сейчас. Впрочем, пусть с этим разбираются американцы, верно?
Де Маранш прикинул.
— Как быстро они должны это получить?
— Желательно, сегодня же.
— Тогда… Нет, слишком мало времени.
— Самолет ждет вас в аэропорту, друг мой. Мой, личный самолет. Билет на Конкорд туда и обратно уже заказан.
Билет на Конкорд стоил, как подержанная машина.
— Хорошо. Я отправляюсь.
— Удачи, друг мой. Передайте привет Статуе свободы.
— Непременно…
