Донни. Улыбчивый чернявый парнишка, чуть старше меня. Тощий и вертлявый, как и я, в общем то. С его вечно чумазой рожи никогда не сходила ухмылка, и неважно, насколько нам было сложно — мокли ли мы в нашей конуре с дырявым потолком во время непогоды, или убегали от базарной стражи — он не умел унывать. Мой единственный настоящий друг… Я уже не помню, когда и как мы с ним познакомились, но сдружились практически сразу — кусок заплесневелого хлеба, отнятого у крыс на помойке, несколько монет или яблок, украденных на рынке или тумаки от нищих постарше — все было поровну. Если бы у меня был бы брат — я хотел бы, чтобы он был похож на Донни.
Дьявол, не иначе, дернул нас тем по–настоящему поганым днем залезть в лавку жирного Сэмми — тот торговал различной немудреной снедью (хлеб, пироги, сушеное мясо, крупы, овощи) и всякой ерундой, для домашнего хозяйства. Видимо, пара удачных дел в один день, когда нам удалось обчистить какого–то зеваку на рынке (пускай в его кошельке было всего лишь полтора десятка медяков, но нам и это казалось богатством) да украсть настоящее одеяло, почти новое, в лавке старьевщика, придали нам уверенности, и мы полезли к Сэмми, уж больно вкусно пахла его выпечка, выложенная на лотках. Этот запах сводил с ума, дразнил воображение, и нам казалось, что вкуснее тех пирогов с требухой и свежего хлеба ничего на свете и не бывает. Тратить, правда, на это монеты было жалко до безумия — деньги мы откладывали на черный день, на то время, когда удача от нас отвернется и не удастся ничего найти, или украсть (а такое случалось частенько).
И мы решили, что раз уж удача сегодня с нами, отпраздновать это Сэмовой выпечкой.
