Я как раз последнее испытание прошёл, доказал, что на меня положиться можно, вот и устроили мне что-то вроде посвящения. Тогда я впервые должен был своими глазами увидеть, кто в Орлином Гнезде всем у нас заправляет. Прежде я только прозвище этого человека знал: Балагур. Такое невинное, на первый взгляд, шутливое, я думал, это, чтоб не заподозрил никто. Любопытно было до жути, каков он из себя — наш главный. Ну ясно же, что боец из бойцов и крепок, что твой дуб, иначе как ему нашего брата в узде держать. Это я так про себя думал. А как до дела дошло, и увидел я этого человека, так и остолбенел: это же мой старший — Эсгер — оказался. А люди-то к нему со всем уважением, с почтением даже. Я заробел поначалу, а он мне подмигнул: дескать, всё путем, сынок. Ну я и дал себе зарок, что теперь за него в огонь и в воду.
Потом оказалось: не простой наш Балагур человек. Через столько войн прошёл, в стольких битвах участвовал, что мне, молокососу, только рот разевать оставалось. Многому я у него научился, а ещё больше на будущее осталось. Надеюсь и до того черёд дойдёт.
Задача моя, если попросту сказать, — выполнять поручения главного, да прикрывать его при всякой надобности. А на поверку выходит — чего только мне не приходилось делать. Как говорится, в каждой бочке затычка. На страже стоял, внимание офицеров отвлекал, бумаги важные добывал, с людьми из соседних крепостей связь держал — мы ведь не одни тут такие, за нами и прочие гарнизоны стоят. Но это если о рискованных вещах говорить. А в основном чего попроще делать приходилось, вот, скажем, дадут нам на двоих какую работу выполнить, а Эсгеру и некогда: у него дела поважнее найдутся, тогда, получается, мне одному всё закончить надо, чтобы главного под взыскание не подставить. И такое бывало.
Так вот, я говорю, нынешней весной забот невпроворот оказалось, я и смекнул, что Балагур и прочие, кто в нашей организации всё решает, к чему-то важному готовятся. А между тем приключилось у нас одно необычное событие. Узнали мы нежданно-негаданно, что будет у нас в крепости гостья, какая-то там родственница коменданта. Девица не простая, а с причудами. Дескать, любит она шпагой помахать, а мы, значит, с ней чтоб не вздумали поединки устраивать. Всем, конечно, ужас как любопытно было, что это за девица, да зачем господину Мервалю она здесь потребовалась. Слухи всякие ходили, а когда и в самом деле заявилась она, все так и рвались под разными предлогами посмотреть, что за птица. Ну у меня, конечно, времени не больно много оставалось, были дела и поважнее, но тоже улучил момент, чтоб краем глаза поглядеть. По правде говоря, оказалась она совсем не такая, как я её себе представлял. На мой взгляд, и вовсе не похожа на благородную барышню. Я, правда, последних вообще не слишком много в жизни видел, а так, чтобы близко, и вовсе, кажется, ни одной. Но в этой Юнис, как она у нас появилась, навскидку девицу из благородного семейства ни за что бы не признал. Ну это и не я один, вон лейтенант Тарбердин тоже не сразу разобрался, даром, что сам из дворян. Долго над ним после того случая в крепости потешались, анекдоты ходили один перчёнее другого. Но это я от дела ушёл. В общем, девица на вид и по обхождению совсем не фифа, а даже наоборот — вроде как свой парень. Говорит вежливо, нос не задирает. Подойти к нашему брату спросить о чём-нибудь в лёгкую может. Ответишь ей — выслушает внимательно, ещё и спасибо скажет. Наверное, оттого что она так запросто себя держала, некоторые из наших в неё, почитай, что втюрились. Ну не всерьёз, конечно, такие мысли из нас ещё в детстве выбивают надёжно, но так, чтобы помечтать немного. Среди моих дружков тоже пара таких охламонов нашлась. Но я-то, конечно, на этот крючок не попался, хотя поглазеть на неё вместе со всеми бегал, когда случай представлялся. Ну а чего такого — любопытно же.
А потом раз — и Балагур мне говорит, что ему, дескать, с этой девицей в лесу подальше от чужих глаз встретиться надо. Я поначалу опешил — так и сел. Нет, главный наш и прежде при мне с разными людьми во всяких укромных местах виделся, один раз даже дамочка была. Красавица писаная, взгляда не оторвать. Я её своими глазами видел: говорю же, одна из моих главных задач — Балагура прикрывать, когда у него надобности такого рода. Но что у Эсгера с комендантской родственницей какие-то дела нашлись — это уж совсем странным мне показалось. Но смолчал, виду не подал, а то нос любопытный как говорится и оторвать могут.
В общем, встретились они тайком, я на страже остался. Сколько-то времени прошло, смотрю, колдун, что при нашей девице ошивался, прочь скачет, как оглашенный, следом — она сама. А там и Балагур объявился, раненый, из плеча кровь течет. Я, понятное дело, заволновался, что такое у них произошло, вдруг напал кто, а Эсгер мне: «Ничего, мол, страшного, всё получилось, как и должно было, только вот некстати меня шпагой зацепили». Это его девица, оказывается, случайно ткнула, пока они в фехтовании тренировались.
