— Молодой король Скоугар многим не по нутру, — напористо продолжала Эличе. — Честон отнюдь не единственный, с кем он ухитрился поссориться. К тому же, наш монарх, увы, не проявляет вкуса к государственным делам, предпочитая попросту закрывать на них глаза. Авторитет Адальберга II был непоколебим, и его власть никто не рискнул бы оспаривать, но непутёвый сын вряд ли может рассчитывать на такой же удачный расклад для себя.
— Я бы хотела остаться в стороне от всего этого, — вздохнула Соланж. — Возможно, вы правы, но это не моё дело. Я всего лишь слабая женщина.
— Поверьте мне, милочка, мы можем себе позволить быть слабыми, пока живы наши мужья. Стоит овдоветь, и приходится так или иначе изыскивать силы. Уж мне-то это доподлинно известно.
— Наши ситуации существенно разнятся, — возразила Соланж. — Вы — мать сыновей, вам, без сомнения, следовало быть сильной в том смысле, который вы имеете в виду, хотя бы ради будущего ваших детей. Я же вижу перед собой совсем другие задачи. Всё, к чему я стремлюсь, — это наилучшим образом устроить судьбу приёмной дочери. Я не готова заботиться о судьбах графства Пиллар, а тем паче всего Броктона.
— В какой-то момент, дорогая моя, события могут пойти так, что ваши желания и готовность не будут иметь никакого значения.
— Но что, по-вашему, я могу предпринять в таком случае?
— Не боясь повториться, скажу, что мы — владетельные дворяне — имеем со своими подданными особую связь. Древние традиции — не пустые слова даже в наше тревожное время. Люди Пиллара по-прежнему верны графу Честону и его семье. То есть вам. Новый владелец домена, кто бы он ни был, станет, разумеется, действовать исходя из своих собственных интересов. Не ваших. Посему, я бы не рекомендовала торопиться с замужествами. Ни вашим собственным, ни, если уж на то пошло, девицы Юнис. Тогда, коль скоро грянет политический кризис, солдаты графства будут подчиняться вам и только вам. Если обстоятельства того потребуют, вы сможете собрать целую армию, помните об этом. И эта армия без колебаний станет сражаться за вас обеих.
— Помилуйте, Эличе, о чём вы говорите! Армии, сражения, вооружённые люди. Этим жил мой муж, но я не хочу ничего подобного для себя. С меня довольно обычных женских хлопот. Если его величеству будет угодно сделать хозяином Пиллара того, кто не имеет ни малейшего отношения к этой фамилии, или вовсе упразднить титул, я не стану тому противиться.
— Что ж, вы в своём праве, — согласилась вдовствующая герцогиня. — В таком случае, я полагаю, наш разговор можно считать законченным. Но у меня осталось ещё дело к малышке Юнис. Будьте так добры, пришлите ко мне девочку, скажем, через полчаса.
— Вы не считаете нужным сообщить мне, о чём собираетесь с ней говорить? — поинтересовалась Соланж.
— Простите, дорогая, но это не моя тайна. Пусть Юнис сама вам расскажет, если захочет.
***
Юнис почувствовала необычный для себя трепет, когда вошла в Зелёную гостиную, где её ждала вдовствующая герцогиня. Девушке была прекрасно знакома эта уютная, милая комната, располагающая к лёгкой беседе и приятным занятиям, одна из самых любимых в доме, где выросла Юнис. Здесь она проводила немало времени и никогда не испытывала неловкости. Но сейчас, когда на нарядном диване в цветочек расположилась старая карга, сама гостиная казалась какой-то чужой и незнакомой, как будто уже не принадлежала этому дому. Возможно, дело было в манере герцогини распространять вокруг себя незримый шлейф собственной власти, неоспоримой и не терпящей возражений. Даже на чужой территории она чувствовала себя в своём праве, и в каждый момент делала это право кристально ясным для окружающих.
— Вы хотели видеть меня, ваша светлость? — несмело спросила девушка, присев в глубоком реверансе, едва дойдя до середины комнаты.
Лакей, открывший перед ней дверь, безмолвно поклонился и вышел, повинуясь небрежному жесту владетельной герцогини.
— Определённо так, девочка. Более того, в первую очередь за этим я сюда и приехала, — слова вдовы маршала Венадио звучали отнюдь не ободряюще, и Юнис всё не решалась приблизиться.
Старая герцогиня в своём строгом платье в этот миг казалась графской воспитаннице злой ведьмой из сказки, колдуньей, из тех, что всячески пакостят юным девушкам, завидуя их молодости и красоте. Знать бы, какое колдовство хочет она сотворить?
— Подойди ко мне, — между тем скомандовала старуха, — у меня есть кое-что для тебя, вот тут. — Она указала на длинный деревянный футляр, лежащий перед ней на сервировочном столике.
Юнис медленно приблизилась к ящичку, отодвинула защёлку и замешкалась прежде, чем приподнять крышку. Всем известно, что с подарками ведьм нужно быть очень и очень осторожным, ничего хорошего от них ждать не приходится.
— Ну же, открывай, — поторопила девушку её светлость.
