Юнис сбросила с себя оцепенение — ну что такое, в самом деле, она ведь уже не маленькая девочка, чтобы верить в глупые сказки — и решительно откинула крышку футляра. Внутри оказалась шпага, на взгляд Юнис довольно невзрачная по сравнению с теми великолепными, украшенными камнями и гравировками, что в изобилии имелись в оружейной комнате поместья.
— Это шпага? — графская воспитанница подняла удивлённый взгляд на свою визави, ожидая объяснений.
— Ну, уж, наверное, не палаш, — саркастически ответствовала герцогиня. Её цепкий взгляд пронзал Юнис, словно бы Эличе Венадио ожидала от девушки какой-то определённой реакции.
— Но для чего? Простите, я не понимаю, что всё это значит.
— Честон Пиллар оставил мне эту вещь некоторое время назад, — снизошла до объяснений её светлость. — Владетельный граф хотел, чтобы я передала её тебе в должный момент в случае, если он сам не сможет этого сделать. Полагаю, этот момент настал. Кроме того, девочка, — продолжала она, — твой опекун оставил вот это письмо, которое, я полагаю, многое тебе объяснит. Открой его и прочитай вон там, у окна. Будь внимательна, перечти столько раз, сколько потребуется и подумай хорошенько обо всём, что там сказано. Я подожду здесь, пока ты закончишь, и попробую ответить на все вопросы, что придут тебе в голову.
Донельзя удивлённая и взволнованная, Юнис приняла из рук старухи запечатанный конверт, надписанный столь хорошо знакомым ей почерком. Повинуясь указаниям Эличе Венадио, она отошла к окну и вскрыла письмо. Ей не потребовалось много времени, чтобы прочесть одну-единственную страницу, что лежала внутри конверта.
«Милая моя Юнис,
Если ты читаешь это послание, значит тому необычайно серьёзному разговору, что я откладывал до твоего совершеннолетия, уже никогда не суждено состояться. Что ж, в этом письме я постараюсь рассказать тебе всё самое важное, чего не успел поведать лично.
Первое: я очень люблю тебя. Надеюсь, за все те годы, что мы прожили вместе, у тебя не нашлось ни малейшего повода в этом усомниться.
Второе: моя любовь к тебе нисколько не удивительна, ведь ты — моя плоть от плоти, моё дитя. Да, глаза не обманывают тебя, я, Честон Пиллар — твой любящий отец и хочу, чтобы ты, наконец, об этом узнала.
Ты можешь спросить, как же мои рассказы будто ты — дочь моего боевого товарища? Поверь, в тех словах нет ни единой капли неправды.
Женщину, которая тебя родила, звали Айстэ. Она была самой доброй и отважной среди всех, кого я знал. Благодаря своей храбрости и воинским умениям, Айстэ по праву стала лучшей среди моих сержантов. Я знаю, она добилась бы много большего, если бы не происхождение: по злой прихоти судьбы она была клеймёной. Несмотря на это, я любил Айстэ всем сердцем, и когда у нас родилась ты, моей радости не было предела. Увы, счастье оказалось недолговечным: твоя мать погибла, когда тебе не исполнилось ещё и четырёх. Даже сейчас, по прошествии многих лет, когда я пишу эти строки, мне больно вспоминать о ней и о том, что я потерял с её уходом.
В память о моей Айстэ я сохранил её шпагу и теперь передаю это оружие тебе. Это весьма ценная вещь, но я хочу, чтобы она стала для тебя в первую очередь символом, напоминанием о твоих родителях, которое всегда будет с тобою.
Я хотел бы оставить тебе много больше: свой титул и вместе с ним весь домен Пиллар. Если бы только это было в моей власти, я, не колеблясь ни минуты, сделал бы тебя своей наследницей. Видят боги, я предпринял все мыслимые усилия, но, увы, это оказалось совершенно невозможно. Более того, само твоё происхождение должно оставаться тайной. Мне остаётся утешаться только тем, что средств, которые я завещал тебе, будет достаточно, чтобы ты ни в чём не знала нужды.
Кроме того, я оставляю тебе лишь один завет: будь счастлива, моя дорогая девочка, и всегда помни, что я любил тебя больше всех на свете».
Вот и всё. Маршал Пиллар не был любителем сочинять длинные эпистолы.
Внизу письма была указана дата, и Юнис сообразила, что послание написано вскоре после злосчастной ссоры графа с молодым королём. А ещё ниже стояла витиеватая подпись Честона Пиллара. Её отца.
