– Вот, – показал ему палец старик, – поживи с моё и поймёшь, что у всех разные взгляды на мир. Одним нравится одно, другим другое. То, что ты считаешь добром, может оказаться злом для других. Те, от кого ты сбежал, пришли сюда грабить нашу землю. Для них это хорошо – они отбирают еду у местных и приносят в свои края, своим семьям, – задумчиво начал он, – но скажи, хорошо ли это для тех, кто растил эту пищу для себя?
– Нет! – яро выкрикнул Тропф, – когда кто-то страдает, это плохо в любом смысле!
– Что ж, – Вальгард бегло усмехнулся, – ты смотришь на тех, кто страдает и понимаешь, что на их месте также бы страдал. Но есть те, кто не способны на это. Они считают всех кроме себя глупцами и не гнушаются делать всё, что им вздумается. И знаешь, я пожил достаточно, чтобы понять, что таких на этом свете много.
– Много?
– Очень много, – покачал головой ветеран, усаживаясь на табуретку, – а ещё они чаще всего выбиваются наверх. Потому что это легко делать всё, что хочешь и не задумываться о том, какие страдания причиняешь остальным. А таких, как ты, их мало. И чаще всего, – он тяжко вздохнул, – это они страдают.
– Это неправильно, – задумчиво заявил парень, – по мне, страдать должны те, кому плевать на остальных.
– Такой мир, что поделаешь, – хмыкнул Вальгард и тут же заметил, – если хочешь знать то, я считаю, что ты хороший. По крайней мере, если ты поступаешь так же, как говоришь.
– А вы… – Тропф вдруг замялся, – вы хороший?
– Я?! – изумился старый вояка и посмотрел прямо на него, – откуда ж я знаю! Я ведь сказал – у всех свои взгляды на мир. Для кого-то может и хороший, а для кого-то самый настоящий злодей, – он хрипло рассмеялся, – парень, я не могу судить сам себя. Наш разум, – его кривой палец коснулся виска, – всегда найдёт оправдание нашим действиям, какую бы глупость мы не делали. Судить должны другие, но кто я не знаю.
– А я думаю, что вы хороший.
– Не будь глупцом! – косо посмотрел на него ветеран, – ты знаешь меня меньше суток, а уже нахваливаешь! После такого я бы не доверил тебе судить остальных! – усмехнулся он и снова полез в шкаф.
– Но, – начал Тропф и тут же задумался. Он немного покрутил в голове мысли, складывая их воедино, и продолжил, – но вы отнеслись ко мне по-доброму! Не осуждали и не презирали…
– И? – Вальгард уставился на него и развёл руками, – я ведь воевал за короля Кроноса. Что если я убивал детей и женщин, грабил дома и разрушал города? – начал он, напуская на себя грозный вид, – тогда я тоже буду хорошим?
– Вы бы не стали этого делать! – заметил Тропф, – а если бы и стали, то тогда мне бы не помогли!
– Ха. Вдруг меня просто заела совесть, после всех этих злодеяний? – ухмыльнулся старик, поднимая на него глаза, – может, я вспомнил, как страдали эти несчастные и теперь изображаю добряка, чтобы снять с себя вину?
– В таком случае, раз у вас есть совесть, – парировал парень, – и вы задумались об этом, то значит вы действительно хороший.
– Эх, – тот махнул рукой, – похоже, ты меня переиграл, – снова засмеялся он, – но лучше просто прими это: не каждый, кто будет к тебе добр – хороший. По этому миру ходит много коварных лжецов, которые могут притворяться ради собственной выгоды, – сказав это, ветеран снова принялся копаться в шкафу, что-то бормоча себе под нос.
– А… – осторожно начал Тропф.
– Что ещё? – немного сердито спросил тот, поворачиваясь к нему, – нам скоро к королю, а я до сих пор не нашёл тебе порядочного наряда!
– Просто хотел спросить, – замялся парень, – а король Кронос, он хороший?
– Ох, – ветеран устало опустился прямо на пол, а потом глянул на него, – не самые простые вопросы ты задаёшь, – он покачал головой, – скажу тебе честно, то я не могу сказать, что король хороший.
– Почему? Он ведь так долго правит вами всеми, – развёл руками парень, – наверное, если бы из него вышел плохой король, то народ восстал бы против него!
– Всё у тебя просто! – заявил Вальгард, почесав щеку, – к сожалению, правитель не может быть хорошим, потому что, управляя целой страной, слишком многое приходиться совершать и слишком многим жертвовать. Думаешь, кто-то из наших воинов, что сражались под Белой крепостью, хотел умирать? А те, кого твои бывшие соратники выгнали с родных мест? Они хотели, чтобы их родные дома разорили? – он поджал свои губы, отведя взгляд в сторону, – в этом и есть тягость правления. Ты позволяешь одному злу твориться, чтобы избежать большего. Ты отправляешь на смерть, оставляешь в беде, предаёшь и убиваешь. И чтобы ты не делал – кто-нибудь в твоей стране всё равно будет страдать. Твоя задача сделать так, чтобы их было как можно меньше.
– Наверное, это тяжело, – рассеяно пробормотал Тропф.
– Ты даже не представляешь, насколько, – с горечью ответил ему Вальгард, – когда-то я командовал большим отрядом и испытал всё это на собственной шкуре. Может быть, поэтому я отныне стараюсь быть добрым? – на его лице застыла мрачная ухмылка, и он принялся дальше копаться в шкафу.
