Элан почувствовал, как его освобождают от килограммов наваленного на него мусора и тащат куда-то. Сопротивляться не было сил. Навалилась непосильная усталость вкупе со слабостью, все тело болело так, словно по нему проехал тяжелый боевой танк, которые все еще используются в некоторых галактиках. Отдавшись на волю судьбу, он потерял сознание…
…– Генерал прибыл! – проговорил кто-то из солдат, глядя на небольшой катер, заходящий на посадку на небольшой пустырь возле развалин промышленного комплекса. Все начали одергивать, поправляя, форму, приводить себя в порядок. Начальство не любит непристойного вида подчиненных.
Бел Элан отнесся к прибытию высокого чина из штаба вполне безразлично. Все его мысли были о погибших бойцах, отдавших свои жизни за этот комплекс. Что было, по сути, бессмысленной жертвой… Поняв, что почти весь десант уничтожен замаскированными крупнокалиберными сверхмощными артиллерийскими установками, а новая партия кораблей просто не сможет сесть из-за их огня, в штабе, особо не колеблясь, приняли решение о нанесении орбитальной бомбардировки по комплексу. Что и было предпринято – как оказалось, не таким уж важным он был, и его уничтожение вполне допускалось. Чуть позже, убедившись в том, что артиллерия, со стопроцентной вероятностью, уничтожена тоже вместе с комплексом, так как никто не открыл огонь по отправленным на разведку кораблям, к комплексу направили отряд солдат для выяснения обстановки. Именно они и нашли Элана и еще с десяток выживших, что считалось едва ли не чудом…
Едва только информацию о найденных выживших из десанта передали наверх, в штаб, как к ним отправился какой-то там генерал, руководящий операцией – чтобы встретить героев, которых все уже считали погибшими, поздравить их с чудесным воскрешением и лично осмотреть остатки комплекса. На генерала и его поздравления было наплевать: Элана больше волновала гибель сотен человек, погибших ни за что – если комплекс не был настолько важен, как им сказали перед началом высадки и его можно было уничтожить с орбиты, то почему не сделали этого сразу?! Для чего было бросать на гибель столько народу!? Ладно, он, допустим, мог закрыть глаза на потери черных и уголовников, и даже смириться с этим, но ведь погибло множество солдат, не относящихся к ним!
От подобных раздумий и понимания того, что они действительно просто мясо и отношение к ним соответствующее, закипали злость и ярость, хотелось рвать и метать. Эти все генералы, адмиралы, министры, годами сидя в своих резных кабинетах на высоких должностях, плетя интриги и заговоры, мало что сделали для народа, стараясь урвать кусок побольше для себя любимого. И вот сейчас, когда их же – ИХ! – цивилизация находится в опасности, которую несет флот вторжения, они, вместо того, чтобы забыть все распри и обиды, объединиться с соседями и дать агрессору достойный отпор, дружно перебегают на его сторону, надеясь после победы сумеют отхватить кусок побольше!
Да, сейчас Элан и все эти солдаты, что рядом с ним, тоже воюют на стороне Синдиката, но все они оказались в его рядах по каким-либо причинам. По крайней мере, никто из них, в отличие от этих генералов, не пришел к пиратам добровольцем! Да, можно постараться найти кучу причин для их оправдания, но стоит ли? Их можно считать предателями, но как таковые, они ими не являются. Белу Элану с самого начала не нравилась вся эта история и его участие в ней, а теперь он в глубине души был уверен, что совершил самую крупную ошибку в своей жизни…
Навстречу генералу, чинно идущего в их сторону в сопровождении пары командиров пониже должностью, он не поднялся. Как, впрочем, и остальные бойцы, выжившие в этой мясорубке.
– Поздравляю, вы выполнили задачу! – торжественно проговорил генерал, критично осмотрев Элана, но благоразумно решив промолчать об этом, и пожал ему руку. Конечно, весь в кровавых брызгах, с ног до головы покрытый пылью, форма местами порвана… такой вид не нравится никому из высоких чинов, должностей и званий. – И остались живы, что радует. С такими героями, как вы, мы обязательно победим!
– Комплекс уничтожен, генерал, мы не сумели его взять… – возразил Бел. Почему-то вид холеных рук генерала донельзя его раздражал и даже бесил, из-за этого клокочущая злость где-то внутри него, с трудом сдерживаемая, рвалась наружу. – Погибло почти два батальона и несколько кораблей…
