Наконец Ниеминен как будто очнулся, до него дошло, какой опасности он подвергал себя и других. Петляя, они побежали назад. Но к пушке Ниеминен не мог подойти — боялся еще раз взглянуть на Кауппинена. Он прыгнул в крайний от орудия ровик и крикнул Хейно:
— Пожалуйста, унеси его тело!.. Туда, к дороге.
— Я один? Да нетто…
— Вместе с ребятами. А я стану на его место к пушке.
Хейно ахнул. Только сейчас он вспомнил о Вайнио и
Лаурила. Где же они были, что танк прошел, несмотря на их «фауст». И вообще, как танк мог пройти? Ведь там же стоит еще противотанковая пушка и стрелок с «фаустом». Что творится там на фланге? Стрельба слышна как будто уже где-то за линиями. Хейно сказал об этом Ниеминену, и тот встревожился:
— Черт возьми! Он, наверно, прорвал линию обороны! Пойдите разведайте. А я позову Саломэки себе в напарники.
Выяснилось, что противотанковая пушка была выведена из-строя и три танка прорвались к окопам пехоты. Стрелок с «фаустом» был перед этим послан на другой участок. Танки стали утюжить окопы, а затем явилась й пехота противника. Прорыв был невелик пока, но положение создавалось очень опасное. И в это время пришло подкрепление. Свежая рота подоспела прямо с марша. Ниеминен пошел искать Саломэки и увидел новичков. Забыв, зачем шел, он бросился им навстречу.
— Вы что, ребята, пришли нам на помощь?
Конечно, это был напрасный вопрос. Никто и не подумал отвечать на него. Вид у пришедших был испуганный и довольно жалкий. По дороге они попали под артобстрел, и рота сразу же потеряла часть своего состава. Уцелевшие были ни живы ни мертвы. Ниеминен присматривался к ним и все более изумлялся:
Они же совсем дети! Желторотые юнцы! Мальчишки! Это были те самые ребята, которых встретил Хейккиля. Теперь и Ниеминен смотрел на них с жалостью. Ему тоже не приходило в голову, что эти ребята — его одногодки.
— Да вы на фронте-то были до этого?
Они только завертели головами.
Рота собралась перед командным пунктом полка. — Ниеминен побежал за Саломэки. До него долетел зычный голос командира полка, отдававшего приказ о контратаке. «Елки-палки! Их же всех перебьют!»
Ниеминен был так потрясен всем этим, что, когда спустился в бункер, набросился на Саломэки:
— Ты тут отсиживаешься, когда другие умирают!
А ну, к орудию, быстро!
Саломэки рассердился:
— Ты чего глотку дерешь? Сами же меня здесь оставили! Ты думаешь, мне приятно сидеть тут и ждать, когда Ваня швырнет сверху связку гранат!
— Хоть бы и швырнул! Невелика была-бы потеря!
Ниеминен сам чувствовал, что несправедлив, но сдержаться не мог. Ему хотелось кидаться на всех, бить, стрелять, крушить все вокруг! Как только вышли из бункера — новая стычка. Водитель тягача, ходивший проверять свою машину, вернулся без снарядов.
— Где ты столько времени валандался? — орал Ниеминен. — И где снаряды? Побоялся взять!
— Ты потише, потише, — пытался успокоить его водитель, но только больше разозлил. Ниеминен потерял самообладание и направил автомат ему в грудь:
— Сейчас ты умрешь, мерзавец!
Саломэки бросился между ними и схватил обеими руками дуло автомата.
— С ума сошел! Неужто не настрелялся? Еще своих убивать хочешь!
Ниеминен вырвал у него автомат. И тут прибежал Хейно.
— Вайнио и Лаурила убиты! И Ваня уже ворвался в окопы пехоты! Скоро он двинется на нас изо всех кустов!
— Ниеминен словно обмяк. Но потом силы вернулись к нему. Виено, беги доложи командиру полка, пусть он пошлет туда людей!
Едва лишь он успел это сказать, как возле пушки застрочил автомат. Одновременно слева донесся боевой клич. Заглушая трескотню автоматов, зазвучало отчаянное:
— Хурраа-аа, хурра-аа-аа!..
— Контратака! — закричал Ниеминен. — Наши пошли! Ну, ребята, скорее к орудию!
Возле орудия они увидели Сундстрёма, стрелявшего из автомата Кауппинена.
— По кустам, стреляйте по кустам! — кричал он — Там их много!
Хейно дал несколько очередей. Ниеминен добежал до пушки и дал из-за нее длинную очередь по ольховнику, из которого выскочило несколько человек.
— Они бегут к танку, хотят укрыться за ним! Не пускайте их, отсекайте их от танка! — закричал что было сил Ниеминен.
Подбитый танк, стоявший метрах в тридцати, был отличным прикрытием. Оттуда можно было бросать гранаты, которыми русские мастерски пользовались. Если они будут там, пушка со всем расчетом погибла. Уже и Хейно понял эту опасность. Стреляя очередями, он кричал товарищам:
— Наполняйте диски и бросайте мне сюда! И пусть кто-нибудь возьмет автомат Вайнио, он там, — возле пушки!
Он занял удобную, хоть и опасную позицию. Отступление было невозможно. Кустарник ведь совсем рядом, и там полно солдат противника. Но почему-то они мало стреляли в эту сторону. Вскоре Хейно понял й причину. Противник готовился обойти и отрезать финскую роту, которая контратакует, ударить по ней с тыла.
— Скажите, чтоб объявили тревогу в бункерах! — кричал он своим. — А ты, Яска, пали из пушки вон по тем кустам, жарь что есть силы!
