Официальная историография утверждает, что "Гневный" геройски погиб в бою, выбросившись на камни после ожесточенного боя с основными силами - 8 дредноутами и линейным крейсером Шмидта. И вроде бы даже торпедный залп героического эсминца повредил новейший немецкий "Байерн"...Это не совсем так. Дело в том, что идя по счислению, в сгущающихся сумерках и тумане эсминец очень сильно ошибся в определении своего местоположения. Что, в общем, было неудивительно - злосчастный штурман, увы, оказался в числе той самой дюжины, которую спустили под лед во время бойни в Гельсингфорсе, а нового штурмана не было. В результате чего эсминец прошел мимо всех 7 линкоров Шмидта не заметив их и сам оставаясь незамеченным. Полагая, что "Гневный" все еще на траверзе Хундвы (а на самом деле - будучи уже на входе в Соэлозунд) командир эсминца вдруг услышал неясный грохот по левому борту.
Как оказалось - в тумане (и откуда он только взялся глубоким вечером?) заблудился не только "Гневный". "Байерн" подошел к минному заграждению слишком близко - и хотя до минных заграждений оставалось еще достаточное количество кабельтовых, дредноут напоролся на никому неизвестную минную банку. Откуда она там взялась? Вроде бы ни русские ни немцы не ставили мин в том районе. Видимо не зря известный афоризм американского сапера по имени Мерфи гласит: "Когда Вы ставите много мин, будьте готовы к тому, что некоторое их количество окажется не совсем там, где Вы их ставили. Точнее - совсем не там, где вы их поставили". "Байерн" подорвался дважды. Тем не менее повреждения оказались вполне в пределах разумного и жизни корабля ничего не угрожало - правда линкор приобрел приличный дифферент на нос. Именно звуки подводных взрывов и услышали на "Гневном", который находился в непосредственной близости. Естественное желание командира эсминца, выполнявшего разведывательную миссию - идти НА источник шума было в корне пресечено представителями судового комитета, которым не понадобилось много времени чтобы решить, что "Гневный" наилучшим способом выполнит полагающиеся ему функции если отвернет ОТ шума и увеличит ход. Что и было выполнено. Но, поскольку эсминец был куда ближе к Соэлозунду, чем предполагал его экипаж, то спустя короткое время раздался сильный удар - днище эсминца заскрежетало по камням острова Даго...на этом экипаж посчитал свою роль в сражении выполненной с честью и в полном составе эвакуировался, бросив эсминец на камнях.
Судовой комитет "Орфея" решил, что идти в одиночку в Ирбенский пролив слишком опасно. Поэтому команды "Самсона" и "Орфея" весьма быстро найдя общий язык решили, что лучше будет вместе прогуляться до Виндавы - и, не уведомляя о том адмирала, исполнили свое решение. Обнаружив легкие немецкие корабли на подходе к Виндаве (с немецких кораблей русские эсминцы никто не заметил) эсминцы отступили к основным силам - а поскольку "туман спишет все" то эти самые силы эсминцам найти "не удалось", и они благополучно вернулись в Финский залив, так и не выйдя на связь с флагманским "Петропавловском".
Для Непенина ситуация складывалась самым неприятным образом - треть имеющихся в его распоряжении эсминцев исчезла в тумане, причем совершенно безрезультатно. Однако положение спасла паническая радиограмма, данная наблюдателями с мыса Церель, увидевших в сумраке вечера сквозь неожиданный разрыв в тумане линкоры "Фридрих дер Гроссе" и "Кениг Альберт". "Всем, всем, всем ! 2 германских линкора у мыса....". И первая бригада линейных кораблей Балтийского флота ложится на курс, с тем чтобы под утро выйти к полуострову Сворбе.
К утру видимость отнюдь не стала лучше. Солнце всходило, но сильнейший туман снова затянул все вокруг.
И вот здесь Андриан Иванович проявил таки талант флотоводца. Не желая и далее терять эсминцы в густом тумане он отказался от разведки, справедливо полагая что 48 305-мм орудий первой бригады линкоров Балтфлота вполне способны разобраться с любой поджидающей их неожиданностью. Зарядив и развернув орудия в сторону предполагаемого расположения неприятеля эскадра "Севастополей" восемнадцатиузловым ходом резала туман.