Но скорее всего вице-адмирал уже понял, что радиоразведка его подвела и все далеко не так радужно, как он представлял себе ранее. Наличие двух дредноутов класса "Кайзер" выделенных в отдельный отряд предполагало наличие чрезвычайно мощных сил прикрытия, страхующих этот отряд от возможного выхода русских кораблей из Финского залива. Скорее всего, только жуткий вчерашний туман позволил проскочить сквозь эту завесу незамеченными, но теперь уже прилично развиднелось. И, если предчувствия не обманывали Андриана Ивановича, то он оказался отрезанным от своих баз превосходящими силами неприятеля. Потому Непенин принимает решение - отступить к входу в Финский залив, произвести разведку побережья Даго и Эзеля, найти все-таки противника, определить его силу, а уж потом - действовать по обстоятельствам.
Но обстоятельства уже распорядились за Андриана Ивановича. Шмидт, взбешенный потерей двух первоклассных линкоров, о чем ему радировал легкий крейсер, незамеченный русскими в тумане у мыса Церель, уже выводил 7 своих дредноутов наперерез эскадре Непенина. Но не только боль за погибших беспокоила в этот момент Шмидта - более всего он корил себя, что ранним утром, задолго до боя у мыса Церель, он отправил "Байерн" обратно в Германию. Тогда это выглядело вполне разумным решением - линкор все же прилично пострадал, а особой нужды в его присутствии все таки не было. Теперь же курс одинокого линкора (сопровождавший его легкий крейсер "Эмден", естественно, не в счет) вполне мог пересечься с эскадрой русских дредноутов... Трижды радист флагманского "Мольтке" повторил приказ Шмидта: "Байерну" - срочно полным ходом идти на соединение с основными силами !
Как это ни удивительно, но позднейшая прокладка курсов установила со всей точностью - это было огромной ошибкой Шмидта. "Байерну" ничего не угрожало - он давно уже пересек курс русской эскадры под углом едва ли не 90 градусов и сейчас удалялся от нее. Если бы на "Байерне" не получили радиограммы Шмидта и двигались бы в том же направлении с той же скоростью, то линкор безусловно и спокойно дошел бы до Германии разминувшись с русской эскадрой как минимум на 3 десятка миль. Но радиограмма была получена и "Байерн", развернувшись на 180 градусов пошел прямо наперерез дредноутам Непенина.
Когда на дистанции 6 миль вдруг нарисовался силуэт настолько крупного корабля, что им мог быть только дредноут, Непенин, по словам очевидцев как-то построжал и, как будто бы слегка напряженным голосом начал говорить речь, куда более уместную на палубе "Варяга" идущего в безнадежный бой против японской эскадры. Однако его прервало сообщение сигнальщика - никаких других кораблей противника поблизости нет ("Эмден" сумели разглядеть только минут через пять) Вице-адмирал премного удивился, утер пот и приказал идти на сближение с неизвестным линкором.
Но здесь, фортуна, до сего момента удивительно благосклонная к русским, внезапно переменила свои симпатии. Впрочем, у фортуны были на то самые весомые, можно даже сказать - веские основания - 750 кг снаряды главного калибра "Байерна".
Огонь русских оказался довольно точен - накрытие произошло четвертым залпом и дредноуты перешли на огонь на поражение. "Байерн" шел вдоль чудовищных водяных стен от падений русских снарядов, а ломающие его броню вспышки попаданий оттеняли смертный путь линкора кроваво-багровыми лепестками роз... Но на восьмом залпе взорвался "Севастополь". На "Байерне" выбрали его, так как дым непогашенного пожара на батарейной палубе делал "Севастополь" прекрасно видимой целью, великолепно контрастирующей с обрывками тумана. 750 килограммовый снаряд, наконец-то вырвавшийся из покоя боеукладки прохладных погребов и разогнанный до невероятных восьмисот метров в секунду молотом Тора ударил в барбет первой башни главного калибра. Боезапас немедленно детонировал и милосердная мгла укрыла последние секунды переворачивающегося на скорости 20 узлов корабля.
Столбняк, охвативший офицеров в боевой рубке "Петропавловска", в ужасе взирающих на гибель гигантского линкора был прерван исполненным неподдельной ярости адмиральским рыком. "Курс - лево 20! (на сближение с "Байерном", прим авт) Артиллерист, мать твою растак и разэтак (к сожалению, дословно воспроизвести слова вице-адмирала в печати нет решительно никакой возможности) - ЗАБИТЬ КОЗЛА!!!"
Но "Байерн" не захотел погибать без пользы. Несмотря на погребальный венок что плели ему цветами разрывов русские четырехсотсемидесятикилограммовые бронебойные снаряды, обреченный линкор гордо шел в свою Вальгаллу. И вновь чудовищный столб дыма и пламени разверз адские врата на месте где только что, ощетинившись орудиями и озаренный вспышками выстрелов резал волну "Гангут".
К этому моменту дистанция до полыхавшего слева "Байерна" сократилась до 45 кабельтовых. Но на уполовиненной бригаде русских линкоров видели, как справа остатки тумана раздвинулись, выпуская из себя первый линкор Шмидта.
- "Передайте на эсминцы" - донельзя усталым голосом произнес Непенин: "Торпедная атака"