– Я тоже. – Мне пришлось повысить голос, чтобы перекричать плеск. – А теперь не уверен, сумею ли обойтись без него.
– А знаешь, мне всегда хотелось посмотреть южные острова. Говорят, Эджаз похож на изумруд, плывущий в бирюзовом море.
– Почему бы нам не отправиться туда? – пошутил я. Одна моя половина хотела этого, но другая жаждала увидеть вскрытое горло Михея. – Птах, далеко до Эджаза?
– Меня зовут Кинн. И я не отвезу вас в Эджаз, ни за что: не хочу по пути растерять все перья.
– Слишком далеко, – сказал я Сади. – Хочешь попасть куда-нибудь поближе?
Сади подняла взгляд вверх, словно заглядывая в собственную голову.
– Хм… Джезия не так далеко. У них божественные сыры. А как насчет Рупата? Я наслышана об их блинчиках с улитками.
– Блинчики с улитками? – Я почти ощутил их вкус. – Звучит не очень-то аппетитно. Но однажды я съел свои сапоги, так что…
Сади засмеялась.
– И каковы они были на вкус?
– Я носил их многие месяцы. Все равно что съесть собственную кожу.
Она снова засмеялась. И я вместе с ней. Нет ничего приятнее, чем вызвать у нее улыбку. Как же я обожал ее сколотый зуб. По телу разлилось тепло.
– У меня есть для вас сюрприз, – сказал Кинн. – Хватайтесь крепче… друг за друга, хе-хе-хе.
Кинн нырнул и проплыл под лодкой. С вновь обретенной силой он поднял лодку над водой. Сади вцепилась в меня и закричала. Лодка поднялась выше человеческого роста. Я тоже закричал.
– Кинн! – гаркнул я. – У нас нет времени для…
– Ты знаешь, что делать! – ответил он. – Давай!
За секунду порыв ветра поднял нас выше дома. Пятьдесят футов, сто, двести, пятьсот. Меня замутило и едва не вывернуло. Небо темнело, а мы поднимались все выше.
Ледяной ветер пробирал до костей. Мы с Сади прижались друг к другу, чтобы не замерзнуть, и возмущенно заныли. А потом оказались на небесах.
Внизу простирался бескрайний океан. Он мерцал оранжевым в лучах заходящего солнца. Наверху клочья облаков летели так близко, что можно было достать рукой, а на темной тверди сверкала россыпь звезд.
– Это все по-настоящему? – прошептала Сади.
– Х-холодно, – сказал я, не в силах поверить в происходящее.
Когда солнце скрылось за морем, яростно запылали звезды. Мы сидели в лодке, вцепившись друг в друга, и смотрели на немыслимое. В детстве я думал, что однажды заберусь на пики гор Нокпла и увижу землю с высоты птичьего полета. Воплотилась еще одна детская мечта, и даже больше.
Сади хихикнула.
– Этого не может быть на самом деле.
Она ущипнула меня за щеку, лежащую на ее плече.
– Ой! Зачем ты это сделала?
– Чтобы разбудить.
– Ты должна щипать себя, а не меня!
– Я уже пыталась. А вдруг мы в твоем сне? Тогда будить нужно тебя.
– Бессмыслица какая-то.
С минуту мы молча смотрели на небо. Каждая звезда напоминала сверкающий бриллиант. А что за ними? А еще дальше? Мы забрались так высоко, и все же можно было подняться выше. Сидя здесь и обнимая Сади, одновременно замерзшую и теплую, я подумал, что это, возможно, лучший момент в моей жизни.
Сади обняла меня крепче и нежно сказала:
– Знаешь… Пока мы были в разлуке, я много думала о твоих словах. Я проклинала судьбу – свое рождение и все, что с ним связано. Похоже, Селуку суждено править или умереть, убивать или быть убитым. Ничто не пугало меня больше, и я хотела лишь избавиться от этого проклятия. – Ее теплые слезы увлажнили мою щеку. – Но от него не уйти… Поэтому я и согласилась выйти замуж за Рыжебородого. Я сделаю все необходимое для победы. – Она посмотрела мне в глаза, наши носы соприкоснулись. – Я буду сильной ради всех… и ради тебя.
Ее дыхание согревало мне лицо, и наши губы почти соприкоснулись.
– Так! – выкрикнул Кинн, спугнув меня. – Больше мои крохотные мышцы не выдержат, спускаемся!
Пока мы спускались, я чувствовал себя невесомым, и только объятия Сади удерживали меня на месте. Она тоже едва сдерживала тошноту. Лодка неслась к синей ряби воды со скоростью пушечного ядра. В ушах свистел ветер, и я надеялся, что больше никогда в жизни не оседлаю пушечное ядро.
Мы плюхнулись в море, и нас окатило водой. Если бы мы не промокли до нитки, не замерзли, если бы нас так не тошнило, думаю, это было бы романтично.
Сади напрягла руки, стуча зубами, а потом похлопала себя по левому уху, пока из правого не вытекла вода. Я сделал то же самое. В ушах раздался хлопок, и я наконец-то услышал обдувающий нас ветер. От быстрого падения у меня кружилась голова, не хотелось даже шевелиться.
Сади тоже едва сдерживала рвоту. Она села на дно лодки, наклонилась и уставилась за борт. Что было там, наверху? Мне пригрезилось или она и впрямь собиралась меня поцеловать? А имеет ли это значение?
Конечно нет. Все это был лишь полет фантазии – и в прямом, и в переносном смысле. Важно лишь добраться до берега. Куда подевался Кинн?
Цыпленок прыгнул на борт, с дурацкой ухмылкой на лице. И закудахтал. А потом помрачнел.
– О нет, я вижу что-то на воде, – сказал он. – Нам не следовало взлетать. И вообще сюда плыть. Помилуй нас Лат…
