Босые ноги кололи ветки, камешки и когда он нашел тропу, недолго думая пошел по ней. Вникуда, лишь бы подальше отсюда — здесь его могли обнаружить. Тропа поднималась в гору, в мокрой одежде было холодно, он шел как можно быстрее, что бы согреться и когда холод начал отступать, он увидел мужика в шубе, сопевшего и зачем-то ломавшего кусты. Он вгляделся — медведь! Медведь поднял голову и увидел Картавого, у того екнуло сердце. Медведь недолго смотрел на него, а затем опустившись на все четыре лапы, повернулся и побрел не торопясь в подросший подлесок.
— В это время они сыты и не опасны. — Услышал Картавый, — неподалеку стоял с ружьем то ли якут, то ли бурят в телогрейке, На голове меховая шапка.
— Ему наверное, тепло, — невольно позавидовал он.
— Ты вроде не местный — спросил незнакомец, в его речи отчетливо проявлялся акцент сибирских народов.
— Не местный
— Далеко же ты забрался. Однако.
— Да уж поплутал
— А почему ноги босы
— Так получилось
Незнакомец достал из рюкзака кусок шкуры разрезал пополам:
— На, оберни
Картавый присел не поваленное дерево и обернул шкурками ноги и обвязал их шнурками, которые дал ему охотник.
— Пошли ко мне, я живу рядом.
— Буду вам благодарен. Очень. — Картавый пошел за таежником.
Они поднялись по склону до вершины хребта, это было недалеко, а затем спустились по другую сторону и вскоре подошли к большому, рубленному из толстых бревен дому.
— Там стоянка, деревня за тем лесом — махнул рукой охотник. — Буряты мы.
Телевизионная тарелка, резное крыльцо. Дружелюбно повизгивала собака, привязанная к крыльцу, на котором появилась женщина, несмотря на темное обветренное лицо довольно привлекательная, Свитер, джинсы, стрижка.
— Это жена моя.
— Здравствуйте, проходите в дом, — пригласила женщина. Акцент у нее был более заметен, чем у мужа. Комната, в которой они оказались, была большая и нехитро обставленная деревянной мебелью, явно местного промысла. У стены плоский телевизор.
— Откуда электричество? — спросил Картавый.
— Аккумуляторы.
— Заряжать ведь надо.
— А вон над сараем солнечная батарея, — показал хозяин рукой в окно.
— Да — а, — протянул удивленно Картавый, увидев над сооружением из ветхих досок, блестевший под закатным солнцем, образец высоких технологий.
Пока Картавый переодевался в одежду, которую ему дал хозяин, хозяйка во дворе накрыла на стол скатерть. Они вышли во двор.
— Садись, — пригласил хозяин. Картавый присел к столу. Пришли гости — два бурята.
— Лосятину принесли, — сообщил один из них и положил на землю мешок.
— У нас так принято, кто забьет лося, мясо делит, — объяснил хозяин, — все равно одним не сьесть, потом следующий забьет, так и идет по кругу, всегда все со свежим мясом.
Хозяйка поставила на стол миску с солеными огурцами, хозяин разлил самогон.
— За здравие! — провозгласил он, все выпили и посидели молча.
— Вижу, ты что-то в себе носишь, — заметил один из гостей. Косой, с толстыми губам и с лицом в форме блина. — Страшный тебя попутал.
Картавый усмехнулся, гости заторопились.
— Я скоро вернусь, — бросив на Картавого взгляд, сказал губошлеп и гости ушли.
— Подождем, сейчас жена сварит лося. Дело долгое, лося надо бить палкой. Мочить в огуречном рассоле, давай пока помаленьку, по стопке, другой пропустим.
Они пропустили. Хозяин поинтересовался, откуда мол, и как здесь оказался.
Картавый наплел что-то неопределенное и спросил про ребят из скита: не заходят?
— Нет, не бывают.
— Кто такой божий человек?
— Да сейчас в тайге кого только нет. Мошенник он, а есть еще скит, тридцать километров отсюда, там действительно ищут Бога.
Спросил он и про губошлепа.
— Это шаман наш, очень сильный, известный на всю округу, за десятки километров к нему приезжают, даже из города.
Губошлеп, с узлом в руках появился через час. Лось еще не был готов. Он сел за стол напротив Картавого и заявил:
— Изгонять злой дух из тебя буду.
— А зачем? Мы с ним ладим, он меня защищает.
Шаман опешил.
— Добрым надо быть, однако.
— А зачем мне добрый дух. Он трусливый, предать может, а злой пойдет со мной до конца.
Хозяин поднял костер посередине двора.
— Да это недолго. Он денег не берет. Вот увидишь: он тебе поможет.
Темнело, на небе зажглись звезды, яркое пламя костра осветило двор. Шаман обошел огонь, слегка ударяя в бубен, затем вновь обошел, уже ускоряясь, и гнусаво за — бубнил себе под нос. Вскоре он ритмично бил в бубен, изгибаясь всем телом, танцевал и хрипло, нажимая на голос, пел, вдруг стали понятны слова:
— А почему он на русском?
— Да это на тебя он камлает, что бы ты понимал.
Шаман еще покружил вокруг огня, быстро с криками, воплями, а затем остановился и тяжело дыша, присел за стол, потный, с ненормальными глазами.
Страх ушел, стресс рассосался, хотелось смеяться, Егоров чувствовал как они — эти дети природы, стали ему близки.
Женщина весело предложила:
— Присоединяйся к нам. Хотелось, что бы ты спустил брюки, что-то мне подсказывает: у тебя есть что показать.
