Если изначально можно было сказать, что этот заражённый принадлежит к мужскому полу, и все его черты были довольно грубы, то сейчас они стали более утончёнными. Глаза покрыли густые ресницы, появились губы, которые до этого момента были обозначены лишь более тёмной полоской кожи, а шкура на голове сложилась в некое подобие волос, обрамляющих чудовищное лицо.
Словно за пару мгновений Ивар сменил пол. И не только пол: я ощутил ласковое прикосновение чего-то невероятно дружелюбного, говорящего, что здесь мне не угрожает опасность.
После этого сообщения вся дружелюбность моментально испарилась, и я почувствовал едва различимые толчки, совсем как в хранилище Кероса, когда цитадель начала его бомбардировку. Та самая сейсмическая активность, о которой говорила Гея, но сейчас она молчала. Зато Ивар вновь заговорил. Вернее, уже не Ивар. Голос сильно изменился. Стал гораздо выше и нежнее, а ещё он перестал проглатывать буквы и проговаривал все слова очень чётко.
— Конечно, мы понимаем, что превратились в заражённого. Но иного способа выжить и выполнить задачу по защите находки и передачи её свободному человечеству просто не было. Ты прав, что разумный заражённый второго порядка — это нереально, но не в нашем случае. Благодаря местной флоре и фауне мы быстро стали изменяться. И главным изменением стало развитие энергетического ядра даже у тех, у кого не было к этому предрасположенности. Мутации, которым подверглись все выжившие с Танатоса. И одна из этих мутаций позволила нам выжить. Разделить на всех одно тело и разум.
Туша заражённого резко сдулась на те же 15–20%, а затем так же резко надулась, вновь изменив черты лица. Могу поклясться, я сейчас видел перед собой пожилого, уставшего мужчину с густыми усами и огромными мешками под глазами.
Я увидел векторы, которые для меня начала рисовать Гея, и все они учитывали бегство. Она даже не рассчитывала, что мы сможем убить этого заражённого. И я, честно говоря, пока не собирался этого делать. Что-то внутри меня подсказывало, что хранитель кимберлитовых залежей действительно не опасен. И он не мог никак повлиять на меня, слишком слабыми оказались его ментальные способности.
— Я единственный учёный среди выживших. Доктор Николас Мизори, — заговорил заражённый, вновь изменившимся голосом. На этот раз он был с лёгкой хрипотцой и довольно странным акцентом. Гласные тянулись гораздо дольше, чем нужно. — И я являюсь частью этого организма. Как и ещё двадцать восемь человек. Вместе с употреблением в пищу неизвестных растений и животных каждый получил уникальную мутацию, которая была многократно усилена кимберлитом. Дольше всех держался Ивар. Но и он был поглощён мутацией, которая в итоге и объединила нас. Он поглотил всех, кто остался охранять находку. Сделал нас частью себя. И…
На этот раз трансформация прошла ещё быстрее, и палуба, на которой я стоял, ощутимо затряслась. Словно столь стремительное сдувание и надувание заражённого заставляло ходить ходуном весь обломок линкора, в котором минимум несколько тысяч тонн.
Новое лицо было совсем каким-то неразборчивым. Смазанным, словно его нарисовал ребёнок и по неосторожности задел мокрой ладонью.
— Убей нас! Освободи! Прояви милосердие! — заверещал заражённый, срывающимся на визг голосом.
Этот голос ударил по мне так же, как визг заражённого ткача. Но сейчас я был гораздо сильнее и лишь скривился от неприятных ощущений.
Палубу снова затрясло, на этот раз ещё сильнее. Даже пришлось расставить ноги шире, чтобы не упасть. Всё тело заражённого пошло волнами и буграми, перекатывающимися под кожей. Маркеры устроили круговерть, словно боролись за право управлять телом.
В это время черты лица постоянно менялись, создавая чудовищную, сюрреалистичную картину. При этом рот был постоянно открыт, а уголки приподняты вверх, что создавало впечатление постоянной улыбки, выглядевшей очень зловеще. А затем в один момент всё прекратилось. Вновь вернулось лицо, которое представилось Иваром.
— Надеюсь, этого достаточно, чтобы ответить на твой вопрос, владеющий? Чтобы выжить и продолжить защищать залежи кимберлита, нам пришлось объединиться. Все, кто не ушёл, сейчас находятся во мне. В этом чудовищном теле, которое под воздействием кимберлита с каждым годом становится всё больше и больше.
