С огромным трудом я заставлял тело двигаться. Передвигал ноги, практически не отрывая их от земли. Раз я смог добраться до Пещеры Испытаний, то смогу добраться и до агонизирующего гиганта, чтобы прикончить его. В том, что у меня всё получится, я не сомневаюсь.
Ещё несколько неуверенных шагов и плато резко вздрогнуло, словно по нему ударил великан. Я с трудом смог удержаться на ногах, едва не упав навзничь. А затем удар повторился вновь. Заражённый заверещал ещё сильнее, словно ощутил смертельную угрозу.
Через этот крик мне с огромным трудом удалось различить шелест. Тот самый, что заставил Ремаю сорваться из-под защиты убежища и подниматься в горы. Тот самый шелест, который сопровождал живое море баргов.
Ещё несколько сокрушительных ударов и над плато поднялась огромная клешня, следом за которой сюда заглянули два чудовищных глаза барга, который превосходил размерами даже заражённого ткача.
Клешня мгновенно окрасилась красным, который пульсировал гораздо интенсивнее, чем ткач при своём появлении.
Клешня упала на плато, дробя камень и впиваясь в него, чтобы вытащить своего хозяина.
До ткача мне оставалось пройти ещё метров тридцать, в то время как монструозный барг вылез совсем рядом с ним. Буквально несколько шагов и клешня ухватила передние лапы ткача, с лёгкостью переламывая их. Барг ловко подхватил добытую пищу и стал запихивать её в рот, невероятно быстро работая мощными желваками, способными перемалывать даже камни.
Ткач окончательно упал, больше не в силах передвигаться. Но и сдаваться так просто он не собирался. Пара ловких плевков и глаза исполинского барга обвила ядовитая паутина, которая начала плавить их. Но барг даже не обратил на это никакого внимания. Он всё так же продолжал запихивать себе в пасть лапы ткача, а рядом с плавившимися глазами стала подниматься ещё одна пара, пока ещё крошечных, которые с каждым мгновением становились всё больше.
Барг совершенно не воспринимал гигантского ткача, как серьёзную угрозу для своей жизни. Ещё не закончив жевать, он подошёл, нависнув над ним, и потянулся за новой порцией лап. Видимо, решил остальное оставить на сладкое. Вот только ткач не собирался так просто сдаваться. У него ещё оставалось главное оружие, которое и пошло в дело, когда лапа барга оказалась рядом с головой ткача.
Монструозные жвала вонзились в хитин барга, заставляя его трещать и лопаться под чудовищным давлением. Брызнула голубая кровь, и ещё несформировавшиеся глаза налились чернотой.
Вот теперь барга пробрало.
Яд ткача, впрыснутый непосредственно в тело заражённого барга, оказался смертельным даже для него.
Гигантский барг попытался отдёрнуть лапу, но она уже не функционировала, да и ткач держал слишком крепко, продолжая вливать яд в рану.
Две соседние лапы подогнулись, и барг завалился набок, сотрясая всё плато. При этом он нанёс страшный удар клешнёй по голове ткача. Раздался оглушительный треск, расколотого хитина. По телу ткача побежали предсмертные судороги, но и его противник был на грани.
Собрав последние силы, я бросился вперёд. Необходимо просто коснуться тела ткача и поглотить биоматериал. Если смогу это сделать, то есть все шансы спастись самому и спасти Аеллу.
Когда оставалось сделать всего пару шагов, барг совершил отчаянный рывок, пытаясь вырвать из себя жвала ткача, и сдвинул его тушу на несколько метров, буквально утащив у меня из-под носа. Одновременно с этим он, наконец, понял, что умирает, и засвистел. Невероятно громко и пронзительно. В ушах что-то лопнуло, по шее потекла кровь. Моментально исчезли все звуки, но самое страшное было не это — барг призывал своё войско.
Я увидел, как на плато стремительно врывается живое море, спешащее на помощь своему предводителю.
Очередной шаг, нога наступает на внутренности ткача, я поскальзываюсь и кубарем лечу в сторону умирающих монстров.
За мгновение до этого сообщения нечто невероятно тяжёлое обрушилось на меня сверху, вминая в останки ткача, ломая прочнейший хитин и выбивая сознание из тела. В этот момент мне показалось, что слышу голос Аеллы.
Прости, сестра, я так и не смог тебя спасти.
Аелла открыла глаза и сперва не поняла, что происходит. Она была на открытом воздухе, здесь пахло гарью и ещё чем-то отвратительным, а рядом лежали мерзкие существа, словно выбравшиеся из ночных кошмаров. По ушам бил отвратительный визг, который сменился глухим ударом и треском, а затем всё заглушил шелест.
