Она снова вздохнула и поцеловала его в щеку. Ей не хотелось об этом говорить, и в душе все сжималось, и хотелось уйти, закрыть уши, не слышать, не видеть его сомкнутых губ. Но Демьян все эти дни позволял ей творить с ним все, что заблагорассудится. Они могли по часу валяться на кровати в их покоях, и Поля теребила его, как огромную плюшевую игрушку, гладила, что-то рассказывала, щекотала, заставляла бороться с собой – он то поддавался, то заваливал ее лицом в подушку, и тогда она хохотала и кричала: «Сдаюсь!» И игры их становились всё откровеннее – куда откровеннее, чем когда он приходил к ней в спальню в Иоаннесбурге до свадьбы, – и поцелуи всё жарче, и ласки всё смелее.
Но страх никуда не девался.
И дочь Красного вновь забралась на мужа и посмотрела в его светло-карие с прозеленью глаза. В глаза своему страху.
– Я доверяю, – проговорила она четко, не отводя взгляд. Он тоже смотрел на нее, изумленно, улыбаясь, и дыхание его снова учащалось, и радужки желтели, а зрачки расширялись. – Я не виню тебя. Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Остальное мы решим, да?
– Теперь я понимаю, как ты остановила берманов у наших покоев, – пробормотал он, легко касаясь ее губ своими. – Да, Поля. Я счастливец, что ты выбрала меня.
– То-то же, – ответила она довольно. – Не каждому так везет.
В день его отъезда Полина проводила Демьяна как жена, обнимая и горячо целуя в их покоях, – и муж тоже целовал ее в ответ, и ласкал, и шептал нежности, как мальчишка, – а ее страх оставался крошечной точкой в памяти и не омрачал их прощания.
Проводила и как королева, стоя рядом с леди Редьялой на железнодорожном вокзале Ренсинфорса и наблюдая, как погружаются в эшелоны солдаты из частей, остававшихся в столице, во главе с королем.
А когда вернулась в замок, пустой, огромный, холодный без Демьяна, то пометалась по покоям, зажимая лицо руками, чтобы не расплакаться, распахнула окна – потому что тоска сжимала грудь и не хватало воздуха – и сама не поняла, как вырвалась наружу птицей. Долетела до вокзала – будто не видела, как отправляется поезд, – покружила над крышей, борясь с желанием броситься в погоню и заставляя себя успокоиться, и поспешила обратно. Время шло к вечеру, и было страшно свалиться с небес спящей медведицей.
С тех пор она летала несколько раз. И так, с воздуха, узнавала и свою столицу, и теперь уже свой народ.
Поля выбирала дождливые или туманные дни, чтобы не попасться на глаза случайно задравшему голову прохожему и обмануть внешние камеры замка. Отлетала подальше и только потом поднималась в чистое небо – чтобы ее не заметили и стражники на крыше.
Она прекрасно понимала, что это неразумно, и как минимум нужно сказать охране о своих вылазках, и тем более не стоит скрывать это от Демьяна. Но Полина очень боялась его запрета. Она не знала, что будет делать, если он запретит.
Поля парила в лазурных небесах над дымчатым морем, сокрывшим столицу так, что отсюда были видны только два верхних этажа и крыша замка Бермонт. Туман неспешно таял под удивительно теплым и ярким солнцем, и в плотной дымке едва заметно проступали цветные стены домов Ренсинфорса, улицы, полные машин, далекий лес, в котором, как она знала, еще лежал снег.
Окна во многих домах были распахнуты настежь: температура в середине апреля не опускалась ниже десяти градусов тепла и привыкшими к долгой зиме бермонтцами воспринималась как наступившее досрочно лето.
Об этом между обсуждением насущных дел и говорили за окнами квартир и офисов, когда Полина зависала у верхних этажей так, чтобы ее не разглядели.
– …Как тепло-то последние дни, Ве́рна, – толковала одна соседка другой, развешивая белье на лоджии. – Всегда бы такая весна была, да?
– А и будет, – отвечала ей уверенно другая, – как наш король женился, так и будет…
– …«Пригороды и леса Ренсинфорса патрулируют военные на листолетах, – звучало в выпуске новостей из телевизора, установленного напротив окна, – поводов для паники нет. Слухи об инсектоидах не подтверждаются, но армейские части столицы наготове…»
– …Нет, виталиста так и не нашла, – обеспокоенно говорила молодая мамочка кому-то по телефону; ребенок ее хныкал в соседней комнате, – а зубы режутся, Уни почти не спит…
– …Неужели действительно инсектоиды уже к нам подобрались? – со страхом судачили старушки в аккуратном внутреннем дворике большого дома. – Говорят, на юге видели где-то, со стороны гор. Ох!.. Да нет, ничего, Ве́лия. Смотри, какая громадная птица. – Старушка тыкнула клюкой в небо, и Полина предусмотрительно поднялась выше. – Лебедь, что ли, не разгляжу в этом тумане никак. Неужто лебеди прилетели раньше срока?..
