Жалость чуть отступила, и ход королева, конечно, не сбавила. Каблуки ее туфель звонко стучали по полу, и она притормаживала, только чтобы ласково коснуться одного или другого каменного варронта, вросшего в стены. Глаза земледухов при ее приближении вспыхивали зеленым, и они медленно поворачивались навстречу, склоняя огромные головы.
Она понимала, что леди Мириам действует абсолютно искренне и из лучших побуждений, да и сама Поля поначалу, чтобы наладить общение, просила о помощи. Но помощь как-то незаметно превратилась в бесконечные поучения. Берманка высказывала их с неизменной сокрушенной улыбкой: мол, я бы и хотела промолчать, но опять вы не по-королевски себя ведете, госпожа. И понятия о королевском поведении у нее заключались в трех словах: скромно, тихо, плавно.
Это точно было не про Полину-Иоанну Бермонт, урожденную Рудлог.
– Я просила первым делом сообщать мне информацию о муже и положении на фронтах, – напомнила она терпеливо. – Какие новости с утра?
Она, конечно, прямо сейчас постарается дозвониться до Демьяна, как пыталась каждое утро, а если не выйдет, то будет до вечера, до принудительного засыпания с тревогой ждать его звонка. Слава богам, на Севере Рудлога кое-где еще действовала телефонная связь и можно было общаться не только письмами. Но времени у них даже в редкие созвоны было мало, и недолгие минуты они посвящали друг другу, а не боям. Сводки Полина могла получить и сама.
За прошедшие недели наставничество, самовольно взятое на себя леди Мириам, настолько достало королеву, что она старалась как можно больше времени проводить вне замка, используя любые поводы. И это было печально, потому что замок Бермонт даже в отсутствие Демьяна ей нравился. Мрачный, холодный, каменный, он тем не менее будто принял Полину хозяйкой – иногда она почти видела, как по стенам и полу стремятся к ней зеленые призрачные волны, и тогда вокруг начинало пахнуть сочной травой и спелыми яблоками, а стены при прикосновении едва заметно вибрировали, словно кто-то большой тихо ворчал от удовольствия.
– Нужно ли вникать в мужские дела, моя госпожа? – деликатно спросила пришедшая в себя секретарь, и Поля вновь призвала себя к терпению. Леди Мириам была непрошибаема, а уволить ее было жалко. Рука не поднималась. – Наше, женское, дело – ждать, и верить в победу, и помогать здесь, чем можем…
Замок едва слышно заурчал, утробно, нежно, как огромный пес, напрашивающийся на ласку.
– Привет, – едва слышно прошептала Полина, на ходу проводя рукой по стене. Оглянулась на свиту, охранников, которые тоже присоединились к сопровождению, – лица всех были спокойны, значит, отклик услышала она одна.
– …и молиться за наших мужчин, не касаясь грязи, которой касаются они, – проникновенно и вдохновенно вещала леди Мириам.
– Анья́ла, подойди, пожалуйста, – позвала королева одну из фрейлин, ту самую, которая ранее улыбнулась ее шутке. Девушка от неожиданности сбилась с шага, чем заслужила строгий взгляд от замолчавшей леди, но поспешно догнала Полину, пошла вровень с ней. – Ты способна к моему пробуждению ежедневно обеспечивать сводки с фронтов?
– Да, госпожа, – почти неслышно прошептала девушка.
– А чтобы они сегодня к обеду лежали у меня на столе? – таинственно спросила Полина.
– Постараюсь, госпожа, – улыбнулась Аньяла.
– Тогда надо поспешить, да?
Фрейлина удивительно бодро удалилась. И, кажется, две оставшиеся девушки оглянулись на нее с завистью.
– Ждать, верить в победу и молиться, – серьезно напомнила Поля опешившей леди Мириам.
– Д-да. – Берманка проводила Аньялу взглядом, сокрушенно вздохнула. – Ваше величество, в пятнадцать часов молебен в храме Триединого о здравии солдат нашей армии и его величества. Будет вся столичная аристократия; жены баронов из ближайших линдов специально приедут, чтобы принять участие. После службы они наверняка попросят у вас аудиенции… будет достойно пригласить их разделить с вами трапезу. Они запомнят эту милость.
Иногда секретарь говорила разумные вещи. Это тоже было причиной, почему Поля ее не увольняла.
– Я, естественно, буду присутствовать в храме, – согласилась она, задумавшись. Она за последнюю неделю уже пару раз не успевала в свой лес: то болтала с Мариной до обратного оборота, то встречалась со старейшинами, а Тайкахе настойчиво просил ее как можно чаще выбираться на природу. – Но вечером я должна выехать за город. Подготовьте линдморессам приглашения на завтрашний обед. Тем, кому негде остановиться, пусть приготовят покои в замке.
– Конечно, моя госпожа, – воодушевленно поддержала ее леди Мириам. Она так радовалась, когда Поля делала что-то, по ее мнению, правильное, как радовалась бы нянюшка ребенку, научившемуся ходить на горшок.
Полина с улыбкой щелкнула по носу еще одного варронта, поменьше и помоложе остальных и поэтому более резвого, – он, почти отделившись от стены, встав на четыре лапы и подревывая, напрашивался на внимание. Здесь, среди чужих традиций, без Демьяна, она чувствовала себя ужасно одиноко, и хотя бы каменные духи радовались ей такой, какая она есть.
