В день, когда Василина рассказала ей, как вызывать огнедухов, Полина баловалась несколько часов, не меньше, а затем звонила всем сестрам, кому могла, и высказывала свои восторги. Огнедухов получалось вызывать даже у малышки Каролины, и она с гордостью рассказывала Поле, как они ее слушаются и зависают неподвижно, чтобы успела зарисовать.
До звонка Демьяна оставалось около двадцати минут, когда позвонила Марина и срывающимся, ломким от счастья голосом прокричала в трубку:
– Люк вернулся, Пол! Вернулся, представляешь?! Мой муж! Живой!!! Живой… – Она нервно засмеялась и снова крикнула, словно убеждая в этом весь мир: – Жи-во-о-ой!!!
Полина, мгновенно забыв про все свои великие планы, завизжала в трубку – даже не от новости, а от счастья, от радости в голосе сестры, от чуда, которое случилось и с ней тоже, и так они орали и визжали, оглушая друг друга, что потом хохотали из-за этого до слез.
– Но как?!! – спросила Полина, когда, наконец, они обе успокоились.
– Я потом расскажу, – пообещала Марина, задыхаясь. – Завтра… или послезавтра… самой бы поверить. Сил нет говорить, Пол. Но я хочу, чтобы все знали, все. Всем сейчас позвоню! И Ани напишу! Боги, знала бы ты, каково это!!! Хотя, – голос ее стал серьезным, – ты-то знаешь.
– Знаю, – согласилась Пол, улыбаясь и вспоминая оглушительное счастье, когда, теряя сознание под ритуалом Владыки Нории, она увидела, что Демьян очнулся.
Муж и господин позвонил почти сразу, как Марина отключилась, ровно в половине третьего, и Полина с замирающим сердцем схватила со стола трубку, на экране которой высветилось его имя.
– Демьян? – позвала она осторожно.
– Здравствуй, Поля, – сказал он так устало, что ей стало невозможно совестно.
– Сильно сердишься? – проговорила она жалобно. Подошла к окну, прислонилась лбом к холодному стеклу, глядя на площадь, над которой вчера летала.
– Я не сержусь, я в ярости, – так же ровно ответил Бермонт, и Полина наконец услышала в голосе мужа рокочущее эхо того, что творилось в его душе. – Оттого, что ты могла погибнуть, Пол. Как бы я жил без тебя?
Полина поняла, что сейчас начнет рыдать, и поэтому перешла в наступление.
– Я тоже тебя люблю, – зашептала она горячо в трубку. – Я ведь правда все поняла, Демьян. Правда. Все. Хочешь, я запрусь в покоях до твоего приезда и не буду выходить вообще?
– Ты и взаперти найдешь приключения, – проворчал он, но уже без суровости. – Нужно было привыкнуть, что ты не можешь жить спокойно, заноза моя.
– Я могу. – Поля уныло водила пальцем по стеклу, выписывая «Демьян». – Не надо считать меня совсем безмозглой. Я и вчера хотела все сделать правильно, позвать на помощь, но эта стрекоза на людей собиралась броситься, понимаешь? Что мне было делать?
И она, торопясь, повышая голос на особо эмоциональных моментах, потрясая руками и шагая туда-сюда по кабинету, рассказала Демьяну обо всем, что случилось.
– Лететь за помощью, конечно, – ответил муж, выслушав ее. – Нужно всегда действовать рационально. Если бы она тебя догнала и разорвала, то жертв было бы больше: погибла бы и ты, и люди, потому что ты не успела бы позвать бойцов.
– Сейчас-то легко размышлять, – пробурчала она. – Ты-то как бы поступил?
– Я бы попытался ее остановить, – согласился Демьян. – Но я многократно сильнее тебя, Пол. Нужно соотносить свои силы с силами врага. И помнить о том, насколько ты ценна для Бермонта. И для меня.
– И для тебя? – с нежностью переспросила Полина. – Очень-очень?
– Безумно, – проговорил он устало и тепло. – Мне хочется взять тебя за шкуру зубами и трясти, пока ты не поймешь, что не имеешь права рисковать. Но ты не очень раскаиваешься, да?
– Нет, раскаиваюсь, – сказала Полина серьезно. – Что улетала, никого не ставя в известность. Что тебе не говорила. А вот что стрекозу попыталась увести – нет.
Он раздраженно рыкнул.
– Ты же хочешь, чтобы я была честна с тобой, мой король? – проговорила она в трубку с улыбкой.
– Приковать бы тебя к себе, Поля, – безнадежно сказал он.
– Я только за, – обрадовалась она, чувствуя, несмотря на рычание, что гроза миновала, не начавшись. – Победи там всех и возвращайся. Я приготовлю самую крепкую цепь.
– Пока обойдемся без цепи, – сурово ответил муж. – Подойдешь к Свенсену, пусть придворный маг поставит тебе маячок. Если тобой кто-то пообедает, я хотя бы буду знать, в чьем желудке тебя искать.
– Хорошо, – ответила она, радуясь, что обошлась малой кровью, и ожидая, что он запретит летать. Сейчас она что угодно бы пообещала.
– А сейчас расскажи мне: почему тебе потребовалось улетать?
Полина потерла ладонью лоб, вздохнула.
– Мне скучно, Демьян. Я сейчас как декорация, понимаешь? Поездки, встречи, посещения больниц, частей… все это могла бы делать и делает твоя матушка. А мне нужно что-то, что могу сделать только я. И у меня есть идея! Только не уверена, что она тебе понравится.
– Я уверен, мне что угодно понравится больше, чем игры в догонялки с инсектоидами, Поля. Говори.
