– Меня зовут Ольрен Ровент. Командир берманских отрядов. Слышал, ты славно потрепал жуков. Буду рад драться рядом.
– И я, – подтвердил Люк, сунув ладонь за спину и незаметно сжимая и разжимая ее – проклятый медведь, похоже, перемолол ему все кости.
Поздоровался и эмиратский адмирал – его звали Э́сий Убара́к; голос его был мягким, текучим, а вот взгляд – острым, и смуглое лицо – резким, не предполагающим мягкости. Протянула руку и майор Лариди – ее он пожал с приязнью, памятуя о роли серенитки в спасении брата.
Берман смотрел на майора Церсию с нескрываемым недоумением.
– Вы способны идти? – поинтересовался Майлз.
– Не знаю, – пробормотал Люк, еще раз обойдя вокруг дерева как коза на веревочке. Стало легче. – Давайте попробуем.
И он, оттолкнувшись от березки, почти прямо побрел к воротам. Под правую руку быстро пристроился Леймин, под левую – Майлз, чтобы подхватить его светлость, если он вдруг рухнет. Офицеры направились за ними.
– Я не уверен, что хочу знать подробности вашего воскрешения… – проговорил Майлз вполголоса.
– Вам и не стоит их знать, – пробурчал его светлость.
– …но я прекрасно разглядел то, что осталось от вашего листолета на берегу, и видел результаты экспертизы, – закончил Майлз так, будто его никто и не прерывал. – И хочу сказать, что вы вопиюще нарушили все нормы безопасности, ваша светлость. Лететь на листолете с отключенными щитами в зоне боевых действий – это даже не безумие, это глупость!
– Я хотел сказать то же самое, – поддержал Леймин. – Но позже.
– Все верно, господа, все верно, – пробормотал Люк, упорно двигаясь к воротам. – Но у меня просьба отложить разбор полетов на потом. Сами видите: мне нужно еще несколько дней, чтобы прийти в себя, и я бы уже вернулся в Вейн, но должен понимать, есть ли у нас эти несколько дней. И, – он кашлянул, – Майлз, если вы прикажете добыть мне одежду, кофе и сигарету, обещаю быть паинькой до конца войны и больше не умирать.
Майлз покосился на него как на умалишенного.
– Может, вам еще коньяка добыть? – спросил он с иронией.
– Было бы неплохо, – усмехнулся Люк, – но тогда я точно где выпью, там и упаду. Остановимся на двух пороках из трех. Хорошего помаленьку.
Кофе оказался именно тем, чего не хватало голове, чтобы наконец начать работать. А вот от сигареты Люк, переодевшись в военную форму, осилил две затяжки – но с наслаждением, – закашлялся, почувствовал, как слабость ударяет в виски, и отложил. Ужасно соскучился по табаку, но не стоило увлекаться.
Майлз собрал совещание с офицерами и теперь знакомил лорда Лукаса с текущей обстановкой.
– После атаки на замок Вейн около двух дней было затишье, – пояснил он после того, как расписал расстановку сил и орудий, – а затем нападения участились. Но пока это не бои, а так, прощупывание, моральное давление и выглаживание наших засек. Разведка докладывает, что в двух неделях пути сосредотачиваются большие силы противника – подтягиваются отряды из других областей, активно осваивается наша техника… было бы неплохо вам самому посмотреть на это, ваша светлость.
– Посмотрю, – пообещал Люк. Информация воспринималась с трудом, и упоминание об атаке на Вейн царапало, заставляя холодеть. Он уже слышал об этом с утра, но слишком ошарашен был возвращением в человеческое тело, чтобы испугаться за Марину. Когда Люк пришел в себя на больничной койке, вокруг оказалось слишком много людей и на него сразу вылилась куча информации.
Фон Съедентент бормотал что-то ехидное и сканировал его, был там и дракон Энтери – Люк все никак не мог сообразить, как тот оказался в Вейне. Берни с красными глазами, шмыгая носом, обнимал брата, а затем что-то рассказывал, рассказывал, рассказывал… в том числе и про нападение на замок… потом показал Люку в зеркале его глаза… и позвонил матери, потому что Дармоншир сам не в состоянии был набрать номер и смог только прохрипеть в трубку: «Мама, это я», – и отключился. После оборота он то и дело терял сознание.
Более-менее Люк начал соображать, когда в палату ворвалась Марина и вцепилась в него – жаркая, требовательная, счастливая, плачущая и очень виноватая, словно якорем заставив оставаться в сознании.
– Вы можете объяснить мне, что случилось в Вейне? – попросил Люк, когда командующий закончил.
– Я знаю лишь в общих чертах, – покачал головой Майлз. – Думаю, это лучше узнать у господина Леймина.
– Конечно, сейчас расскажу. Но я бы хотел и показать вам кое-что, – кивнул Жак и потряс одним из мешочков, которые носил с собой.
Через несколько минут вышедшие на крепостную стену офицеры и командиры разглядывали огненную птицу, реющую высоко над фортом. Леймин сжимал в руке крупный бриллиант и докладывал о событиях в замке.
Командующий Майлз вдруг присел, постучал по стене.
– Лава! Охотник! – крикнул он, и к огнедуху присоединились еще двое, вырвавшись из двух крытых жаровен, стоявших у стены. Люк изумленно выругался. – Подарок от госпожи герцогини, – пояснил командующий почтительно. – Конечно, с нашей инляндской моросью мы не всегда сможем ими воспользоваться, но в дождь и раньяры летают неохотно.
