Леди Лотта встала рядом, погладила его по плечу, тревожно вгляделась в лицо.
– Рита, отпусти брата, ему не мешало бы поспать, – попросила она ласково, и Маргарета нехотя оторвалась от Люка, взяла мать под руку. Графиня Кембритч на глазах оживала, словно наливаясь красками, и лицо ее больше не напоминало маску. – Немедленно спать, Лукас Бенедикт, – приказала она строго. – И жену уведи. Ей тоже не помешает.
– Спасибо, мам, – виновато пробормотал Люк, едва удерживаясь от зевоты. Сзади подошла Марина, обняла со спины, потерлась щекой между лопаток, и он чуть не застонал – так тепло и хорошо ему стало.
– Я верну его вам утром, – пообещала она. – Выспавшимся и способным говорить.
– Обязательно, – улыбнулась леди Лотта, и Марина, взяв Люка за руку, потянула его к двери. Берни, подмигнув брату, отступил в сторону.
– Но почему?! – возмутилась Рита из-за их спин. – Мы только встретились!
– Выйдешь замуж и поймешь, – наставительно ответила ей леди Шарлотта.
– То есть никогда, – проворчала сестра. И это было последним, что Люк услышал, потому что дальше он шагал за Мариной, уже почти заснув. Когда пришли в спальню, еле доковылял до постели и рухнул в нее, не сняв одежды.
Марина, успев раздеться, теребила его, расстегивая пуговицы на армейской рубашке, ремень на брюках. Глаз он открыть уже не мог, как и поднять тяжелую голову.
– Оставь, – попросил он почти жалобно. – Я потом, сам… – Люк вытянул руку, привлек Марину к себе, заставляя ее лечь рядом, обхватил, прижался сзади и наконец-то заснул, чувствуя себя счастливейшим человеком в мире.
Марина
Я боялась закрыть глаза.
В спальне горел свет, Люк дышал мне в затылок, было жарко и неудобно – но я улыбалась, прижимаясь к нему сильнее, и не могла заснуть. Мне было страшно, что я проснусь – а его нет. И все это мне привиделось.
Поэтому я таращилась в раскрытое окно, гладила руки, обнимающие меня, и вспоминала все, что случилось сегодня. С самого утра, когда меня разбудил Мартин, с моего отчаяния, надежды, с удивительной усыпальницы первого Инландера и всего, что произошло в ней, – и до вечера, когда я уже места себе не находила, ожидая мужа.
После того как Люк улетел к фортам, я успела и поговорить с Берни: он ждал, пока я провожу Мартина с Викторией, – и позвонить леди Лотте. Они с Ритой уже направлялись к Вейну, и свекровь шептала мне в трубку: «Не могу поверить, пока не увижу, Марина… это правда, правда ведь?» Успела получить выговор от доктора Кастера, напрочь запретившего мне что-то делать в лазарете, отдать камни от сестер Леймину, написав подробную инструкцию о том, как вызывать огнедухов. Позвонила наконец-то Василине, и мы проговорили час, не меньше, а затем минут двадцать – с Полиной: пережитого, начиная с разбившегося листолета, было так много, что мне отчаянно нужно было с кем-то им поделиться, а слова будто закрепляли реальность.
Василина, узнав о том, что я научилась подпитываться от огня, и услышав мой пересказ истории Энтери о Седрике, проговорила:
– Я обязательно занесу это в свои записи, Марина. Но как же обидно, что мы собираем важнейшую информацию по крохам!
– Это лучше, чем ничего, – улыбнулась я.
– Да, будет что передать детям, – согласилась она. – Если мир не рухнет, конечно.
– Не рухнет, – сказала я уверенно. Разве может он рухнуть, когда ко мне вернулся Люк?
Она засмеялась.
– Понимаю. Мне бы тоже все было нипочем, Мариш.
Поговорила я и с отцом, и с Каролинкой – в ее случае о своих переживаниях и обидах болтала она, и это тоже помогло отвлечься. А остаток дня провела со свекровью, Ритой и Бернардом. Мы вчетвером ждали Люка, говорили о нем, то и дело поворачиваясь к окнам, и в глазах каждого я видела тот же страх, что снедал сейчас меня, – что все это нереально, иллюзия, и мой муж не вернется.
Но Люк вернулся.
Муж дернулся за моей спиной, сжал, тяжело дыша, – и тут же расслабился, дыхание его выровнялось. Я заморгала часто-часто: в глазах расплывалось. Взяла его руку с брачным браслетом, прижала к губам – от пальцев пахло табаком и озоном.
– Я люблю тебя, – прошептала в ладонь. – Люблю, люблю, люблю, Люк… люблю, люблю, люблю…
Он снова пошевелился, пробормотав что-то хриплое и жаркое, и без лишних сантиментов опустил руку мне на грудь. Удовлетворенно хмыкнул и снова ровно задышал.
Я тихо засмеялась, изворачиваясь и кое-как натягивая на себя одеяло. Одного простого земного движения хватило, чтобы испарились все страхи, – и стоило закрыть глаза, как я тоже сладко и спокойно заснула.
Так хорошо мне давно не спалось. Я проснулась от шевеления за спиной, с наслаждением потянулась и повернулась на другой бок, не выбираясь из-под одеяла: вчера я не успела надеть сорочку и спала голышом. Было тепло, сонно и бесконечно легко. Лицо Люка оказалось очень близко: он смотрел на меня, голубоглазый, помятый, пятнистый и клочковатый, и кривил губы в улыбке, которую я обожала.
– Привет, – прошептала я, чувствуя, как сильнее стучит сердце. Потянулась, поцеловала его в нос, затем в губы. – Без тебя мне очень плохо спится, Люк.
