Я дрогнула, но не отступила. И как я не расплакалась на этих словах – только богам известно. Моих сил еще хватило, чтобы в учтивой беседе пройти в замок, показать лазарет на первом этаже; подняться выше, до гостевых покоев, напомнить: если что-то понадобится – слуги выполнят любое пожелание, – и объяснить Ирвинсу, что срочно требуется свежая животная кровь. Хватило, чтобы попрощаться с родными и побрести по лестнице к своим покоям; леди Лотта, сама бледная в синеву, велела мне идти отдыхать и пообещала, что не оставит гостей без внимания.
И только дойдя до своей спальни, я прямо в одежде упала на кровать, уткнув лицо в ладони, и пролежала так в прострации до темноты, пока Мария не растрясла меня и не заставила поесть.
Утром, после ночного пробуждения в слезах, я спустилась на завтрак с драконами, а потом пошла в лазарет.
Я была бы рада полностью погрузиться в лечебные дела – это был еще один слой глухоты ко внешнему миру, потому что любое эмоциональное усилие сейчас причиняло мне боль. У меня не было сил общаться, принимать сочувствие и поддержку, отвечать на вопрос «как ты?», слушать о чьих-то бедах или проблемах. Я просто хотела, чтобы меня все оставили в покое. Желательно – навсегда.
Но мне ежедневно звонили родные, и я, если пропускала вызов, в коротких перерывах заставляла себя им перезванивать. Сейчас было такое время, что каждый день мог стать последним.
И я говорила, говорила, говорила… Рано утром на следующий день после похорон мне позвонила Ани – каким-то чудом выбравшаяся в Теранови и обрушившая на меня не только всю мощь своего сочувствия и поддержки, но и неожиданные новости: от нее я узнала, что у нашей младшей, Каролины, вдруг во всю силу раскрылся пророческий дар и теперь она на шесть лет привязана к Пьентану. И отец там вместе с ней.
– Главное, чтобы были у нас эти шесть лет, – сказала я сестре. – Закончится война, и я готова хоть каждый день к ней в гости ходить, лишь бы они были.
Василине я позвонила сама вечером после разговора с Ангелиной. Сестра, уставшая, по-прежнему мягкая и деликатная, словно и не прошла она сквозь горнило недр Туры и не совершила невозможное, выслушав мои сбивчивые «Я так рада, Васюш» и «Как мы ждали твоего возвращения», проговорила:
– Наконец-то я тебя услышала. Я так хочу тебя увидеть, обнять, Мариш… Мне так жаль… – И после этого мне захотелось бросить трубку и закричать. Но я, вытирая со щек мгновенно покатившиеся слезы и с трудом подбирая слова, спросила, как дети восприняли ее возвращение и позволяет ли Мариан ей отойти от себя хоть на шаг.
– Мне кажется, он тебя цепью к себе приковал и больше никуда не отпустит, – неловко пошутила я и была спасена. Это был самый верный способ переключить Василину – и потом я долго, сжавшись в кресле в гостиной, глядя в темноту за окном и слабо улыбаясь, слушала ее усталый голос. Сестра рассказывала про племянников, про Мартинку, которая сильно выросла и начала ходить без мамы, – тут голос ее дрогнул, и я поняла, что она тоже плачет. И про Мариана, который осунулся, стал угрюмее, и теперь во дворце его побаиваются даже больше, чем раньше, (здесь она заговорила тише и с нежностью, хотя Байдек обычно удалялся на наших девочкиных разговорах, давая нам наоткровенничаться всласть), и который действительно теперь почти не отходит от нее ни на шаг; про огромного огнедуха, который живет в недрах под Рудлогом и так одинок, что она обещала навещать его; и про ее пребывание под землей, и про покушение, и про то, что поймали Львовского, который меня доставлял до убежища заговорщиков…
Мне его не было жаль – он и его соратники мучили и пугали Катю, и так натерпевшуюся от мужа. Так что поделом.
А вот известие о том, что наша Алина теперь замужем и вместе со своим защитником должна помочь богу вернуться на Туру, так меня ошарашило, что я даже вышла из своего тоскливого оцепенения и не сразу нашлась с ответом.
– Знаешь, если этот Тротт Алинку вернет, я думаю, он достоин стать ее мужем, – наконец удалось сформулировать то, что я чувствовала. – Но на самом деле главное – чтобы вернулись. А там разберемся. Ведь если ничего не напутал ее друг и лорд Тротт действительно ведет на Туру Черного Жреца, то замужество – это вообще мелочь. Ты можешь осознать, какая роль отведена нашей Алине? Ведь фактически от них двоих зависит судьба Туры! Получается, все это происходит, потому что один из наших богов был в другом мире? И если он будет здесь, то и война закончится?
– Вот и Ани говорит, что все решаемо, – грустно ответила Василина. – А еще говорит, что Владыка Четерии стоит армии и обязательно поможет им… Осталось дождаться их, Мариш. Как это тяжело… Я постоянно себя виню: ну почему я не смотрела на ее ауру, почему не замечала странностей, которые с ней творятся, не относилась с должным вниманием к ее снам… возможно, я могла бы предотвратить тот ужас, что с ней произошел в том мире. Даже при том, что я понимаю: это все предопределено, она должна была туда попасть, и она нужна… но все же… если бы можно было вернуться назад и сделать все по-другому! Понимаешь?
