Выстиранная сорочка колыхалась тут же, сбоку, и принцесса уже несколько раз окунулась с головой, промывая волосы. Вода была чистой, едва заметно пахла зеленью, и выходить не хотелось вообще. Краем глаза Алина увидела, что косули настороженно подняли головы и, замерев на секунду, умчались куда-то в лес. Кабанчик, хрюкнув, потрусил за ними.
Она уже хотела привлечь внимание Тротта, когда он склонился, подхватывая на плечо ее сумки, повернулся и прошипел:
– На берег, немедленно!
Принцесса, схватив сорочку, рванулась к берегу, пытаясь ее одновременно надеть, запуталась, замедлилась – и тут почти впрыгнувший в воду профессор схватил Алинку на руки и, сделав в реке пару десятков шагов, пересек ее и побежал куда-то наискосок от берега. Но уйти от реки не успел – за спинами затрещало, раздался знакомый гул раньяров, и он, выругавшись, задрал голову, махнул крыльями и тяжело поднялся с Алиной и сумками к кроне гигантского папоротника, который находился метрах в десяти от места, где она купалась. Там, на высоте в пятнадцать человеческих ростов, по спирали отходили от основного ствола толстые и вогнутые, похожие на плоские лодки ветки с широкими листьями на «носах», между которыми мог бы и охонг пролезть, не то что человек. И Тротт, зависнув в воздухе, сгрузил Алинку, ничего не понимающую, голую, с прижатой к груди мокрой сорочкой, в одну из таких «лодок», кинул сумки в соседнюю и сам свалился туда.
Мимо, чуть в стороне пролетела пара раньяров со всадниками. Путников хорошо прикрывали верхние листья, идущие по спирали все ближе к стволу на манер еловых веток, но если бы в эту сторону посмотрели внимательнее, их бы наверняка заметили.
Когда гул затих, Алина пошевелилась, скосив глаза на реку. Отсюда все было видно, достаточно было чуть приподнять голову. И она видела – как на берег, словно черная муравьиная армия, выходят странные существа, похожие на людей в темных плотных доспехах, и в молчании растекаются вдоль реки. Двигались они очень быстро, нечеловечески быстро. И – принцесса похолодела, – не люди это были. Выше и шире обычных людей, и страшнее: лица их под полукруглыми то ли касками, то ли шлемами, под человеческими глазами поначалу показались прикрытыми черными масками, но принцесса с отвращением и изумлением увидела, как то у одного, то у другого существа маски эти, разделяясь на четыре части, раскрываются, образуя щелкающие муравьиные пасти-жвала. Броня на теле, на руках и ногах была очень похожа на хитин, и сочленения при ходьбе двигались как у охонгов, и запах от них поднимался едкой муравьиной кислоты… И пить они бросились не по-человечески – упав на четвереньки у реки, загребая в пасти воду жвалами. Похожи эти существа были больше всего на муравьев, скрещенных с людьми: словно насекомых поставили на задние лапы, наделив человеческими бронированными телами и выдвигающимися лезвиями-выростами на обеих руках.
Снова раздался гул стрекоз, и теперь три чудовища пролетели с другой стороны. Алина, вжавшись в ветку, замерла, не смея повернуть голову, чтобы не привлекать внимание, и продолжая смотреть на берег.
Много там оказалось странных человекообразных тварей – несколько сотен, а может быть, тысяч. Находились среди них и люди – норы на охонгах: они резкими голосами отдавали команды, и чудовищные инсектолюди шеренгой переходили реку, а следующая шеренга падала на колени и начинала пить. И все это время, пока они пили и переходили реку, обтекая и тот папоротник, на котором притаились путники, Алинку мутило от страха и отвращения. А когда кто-то из инсектов поводил головой, словно принюхиваясь безносым лицом и будто готовясь посмотреть вверх, или когда вновь и вновь пролетали стрекозы, принцесса вжималась в свое убежище и молилась, чтобы их не заметили.
Увидела она и совсем отвратительное зрелище: один из инсектолюдей нес на плечах рыжего кабанчика, – того же самого, что пил, пока она купалась, или нет, неизвестно. Кто-то из норов отдал этому инсекту приказ – и тот голыми руками разорвал тушу пополам, вырвал жвалами кусок мяса и передал куски туши соседям, продолжая жевать. Останки пошли по рядам: чудовища рвали кровоточащую плоть, визжали, как охонги, рычали, как дикие звери, пока не остались одни череп и кости, которые тоже сгрызли, как и потроха. Удивительно, что остальные инсекты вокруг щелкали челюстями, тоненько нетерпеливо подвывали, но за добычей не бросались, а ждали, дойдет до них кусок или нет. Кабанчика хватило на несколько десятков тварей, не больше.
Алина и Тротт пробыли на дереве несколько часов, когда последние из армии инсектов, двигающихся к равнине, перешли реку. И после этого путники долго лежали, не шевелясь, пока Тротт шепотом не приказал спускаться.
– Кто это такие? – тихо спросила принцесса внизу, натягивая высохшую уже сорочку, штаны и обувь, которые были в сумке. На противоположный берег, залитый затоптанной кровью, она старалась не смотреть.
