– А что я такого сказала? То, что этот сагатский выкормыш здесь, да еще в таком состоянии… Я имею ввиду… Если увидев его, ты, Аэлло, не сдержала стона… Это говорит об одном: его завтра убьют. Вместе с нами. Или отдельно. Это неважно. Все это уже неважно.
– Ты с ума сошла! – возмутилась Аэлло. – Он сын их атамана!
Настала очередь Брестиды возмутиться.
– Я?! Я – с ума сошла?! Да я, в отличие от тебя, знаю этих зверей! И, между прочим, хотела убить этого щенка сразу. Это было бы милосердно.
– Милосердно?!
Семко завозился. Аэлло поняла, что он пытается привстать, опираясь на руки. Аэлло бросилась помогать ему, но в темноте это оказалось не так-то просто. Семко, даже слабый и избитый, всячески отвергал помощь, отталкивал от себя участливые руки и ругался на неизвестном Аэлло наречии.
– Да не мешай же, – сердилась гарпия, – Сем!
Она придержала его голову, не давая удариться затылком о стену. Убедившись, что юный сагат успокоился, осторожно отняла руку.
– Амазонка права, – тихо сказал Семко. – Лучше бы вы меня убили. Батя сильно разозлился, когда узнал, что меня одолела амазонка.
Аэлло беспомощно оглянулась в темноту, где сидела Брестида.
Амазонка мочала.
– Тебя тоже судили? – наконец, спросила гарпия.
– Меня? Нет. Меня просто убьют. А вас к какой смерти приговорили? – спросил Семко.
– Ко многим, – тихо ответила Аэлло. – Но сначала будут охотиться.
– Жалко, – сказал парнишка. – Ты красивая, калавинка.
– Во-первых, никакая я не калавинка! – ответила Аэлло. – Но это ладно, это не так важно, учитывая, что тут тебя, похоже, не переубедить… А во-вторых, погоди жалеть мою красоту! Я не собираюсь умирать – ни завтра, во время охоты, ни когда-либо еще. Правда, Брестида?
Она оглянулась, но ей снова не ответили, и Аэлло горячо продолжила:
– Нам просто-напросто нельзя умирать! Мы должны предупредить нашу подругу о Рубиновом Трезубце!
– О каком еще таком трезубце? – не понял Семко.
– Того, что маг украл у ихтионов! С чьей помощью забирает жизни людей! Об этом артефакте мне говорила Селина. Семко, это ихтионка, она одна из хранителей Золотого Талисмана. Как мы с Брестидой, кстати, это тоже весьма веская причина, по которой нас нельзя убивать! Но разве вашим объяснишь… Другое дело ты… Ты совсем другой… Хороший и добрый!
– Погоди! – перебил Семко тарахтение Аэлло. Даже Брестида живо представила, что парнишка с силой помотал головой, пытаясь изгнать из нее обоз ненужных мыслей.
– Вас нельзя убивать, потому что ихтионка Селина – хранитель Золотого Талисмана?
Какое-то время царила тишина, а потом Аэлло участливо спросила Семко:
– Тебя сильно по голове били, да?
– Ага, – подтвердила Семко и тут же встрепенулся. – А при чем здесь?
– Ну ты ерунду говоришь какую-то, – мягко сказала Аэлло.
– Аэлло, он просто повторил за тобой, – с трудом сдерживая смех, сказала темнота голосом Брестиды.
– Так, – закипая, подвела итог гарпия. – Вы оба пытаетесь меня запутать. Вы заодно, это я поняла только сейчас!
– Кто?! Мы?! – в один голос и с одинаковым отвращением воскликнули сагат и амазонка.
– Я – заодно с сагатом?!
– Я – заодно с амазонкой?!
И одновременно сплюнули на каменный пол.
– Да, – невозмутимо ответила Аэлло. – Заодно. Но сейчас не об этом. Семко, у тебя кости целы?
– Вроде с большего, – ответил он и тут же насторожился. – А что?
– А ничего, – ответила Аэлло. – Да не толкайся ты! Обопрись на меня, и это не просьба, а приказ. И пошли сюда.
Даже Брестида невольно приосанилась в темноте – такой у Аэлло оказался голос. Не подразумевающий даже самой возможности возражений. Тихий, холодный, взвешенный. Каждое слово – как ледяная глыба.
– Какой еще приказ? Ты мне кто вообще, чтобы приказывать? – бормотал, ковыляя вместе с Аэлло на трех ногах, обнимая ее за плечи и облокачиваясь на расправленное крыло, Семко.
– Пришли, – сказала Аэлло, останавливаясь. – Я здесь – единственная наследница престола, и потому советую внимательно прислушиваться к тому, что я говорю. Очень внимательно!
– К тому, что ты говоришь, – фыркнув, повторила Брестида. – Это к чему, например?
– А к тому, что раз мы трое оказались в этом сыром и холодном подвале, и ночь впереди длинная, то надо сделать все, чтобы пережить ее. И не просто пережить, а не превратиться к завтрашней охоте в бесполезные заледенелые куски со скрюченными спинами и трясущимися руками и ногами! Мне не надо видеть тебя, Брестида, чтобы знать, что ты сейчас морщишься, и не надо видеть тебя Сем, чтобы знать, что ты сжимаешь кулаки и перебираешь про себя ругательства и варианты, как ты расквасишь нос наглой выскочке, к тому же, девчонке. Но если мы сейчас не поможем друг другу согреться, завтра от нас от всех будет мало толку. Итак, я сажусь посередине, и обнимаю вас обоих крыльями. Они мягкие и теплые, Сем, нечего скрипеть зубами. И сюда мы пришли с тобой, потому что Брестида к нам бы нипочем не пошла. И не из ложной гордости, а потому что… Ну, она такая! К тому же, уступая, мужчина развивается, а женщина совсем наоборот. Нам, женщинам, вообще уступать кому-то вредно.
– Умная больно, да? – пробурчал Семко, подчиняясь.
