Я вздохнула и отвернулась к окну, вспоминая все еще красивое лицо высокой смуглой женщины, закутанной в облако черных тканей… Она не кричала, она была уверена и страшна в осознании своей силы. Она сказала просто: "Ты никогда не станешь его женой. Пока он учится в Европе, – бабушка Саиды сморщила нос и сплюнула на песок, – ты можешь жить с ним. Если родятся дети, я заберу их и воспитаю так, как воспитала моего Эмина. Но ты никогда не будешь в нашем доме. И твои дети не будут знать твоего имени. Просто реши сейчас, нужно ли тебе это."
Я вернулась мыслями в настоящее:
– Но ты ошибся?
– Да нет, бабушка сказала, что она примет мой выбор, если я решил окончательно, хотя уже и выбрала для меня другую жену.
– Ты уверен?
– Абсолютно. Даже отец сказал, что ему понравилась Даша и бабушка не против. А Самира и вовсе ждала, что теперь у нее появится еще одна сестра. Отец только хотел, чтобы мы остались жить с ними, но я понимал, что мы бы не смогли и сразу решил, что у нас будет свой дом. Я понимал, что уехать мне никто не позволит из страны, я так и остался единственным сыном и наследником своего влиятельного отца, но тогда верил, что все возможно.
– А ты хотел уехать?
– Я всегда мечтал об этом. С самого детства мне казалось, что где-то очень далеко есть часть меня, которой мне недостает, словно пазла из цельной картинки, и я всю жизнь ищу эту часть и никак не могу найти. Я был уверен, что смогу уехать оттуда и жить по своим правилам. Но я был молод и самоуверен. Думал, что справлюсь.
Он сделал паузу. Я почти осязала, как он медленно вбивает следующую строчку.
– Я впервые сейчас задумался о том, что не знаю о чем с ней говорила бабушка. Когда бабушка захотела поговорить наедине с Дашей, я был счастлив. Это звучало, как благословение. Она улыбалась торжественно и по-особому смотрела на меня, словно только поняла, что я вырос и выбрал свой путь.
Я не ответила. Потому что тоже слишком хорошо помнила эту ядовитую, но казавшуюся сперва такой искренней, улыбку Саиды. Я до сих пор слышу ее голос: спокойный, низкий, как шелест черного шелка, что удавкой скручивается вокруг твоей шеи:
"Ты можешь остаться его любовницей на время учебы. Но я уже выбрала ту, с кем он сохранит наш род. Ты сама выберешь – исчезнуть сейчас или быть стертой потом. И не сомневайся, что я смогу. Думаю, мой Эмин рассказал тебе о своей матери. Она была потаскуой и не достойна была войти в такую семью, где чтут древние традиции."
Догадка пронеслась у меня в голове и разлилась вместе с кровью по венам:
– После того, как Даша ушла… Ты ведь женился, да? Тебе подобрала жену бабушка?
– Да, через два года. Девушка из хорошей семьи, с которой у отца были общие дела.
– Ты не стал искать Дашу, ты женился…
– Я был уничтожен ее уходом и очень зол. Я понимал, что она ушла, потому что побоялась стать тенью в доме, где даже ветер подчинен традиции. Но мы бы справились, а она не дала мне шанса. Я искал ее. Даже ездил в посольство России. Тогда я и понял, что пора учить русский. Связывался с университетом в Петербурге. Но она забрала документы из него.
– И тогда?..
– Я остался в Стамбуле у Кемаля еще на два года. Никто больше не узнавал меня, да и сам я тоже забыл, каким был раньше. Каждая улица напоминала о ней. Каждое дерево смеялось ее голосом, море смотрело ее глазами… я не знаю, как выжил. Только семья удерживала меня на плаву. Они буквально вытягивали из бездны. Отец прилетал три раза за полгода, а бабушка, которая выезжала из своего оазиса только несколько раз за всю жизнь, собрала вещи и на полгода переехала ко мне в Стамбул. Это было странно и трогательно. Я ведь ехал туда просто навестить друга, в город, который семья не одобряла. Это был мой маленький протест. Но потом все изменилось… Кстати, за это время Кемаль сумел очаровать бабушку. Он один из немногих, кто не пытался ей понравиться – и, возможно, именно поэтому она приняла его. А сейчас, спустя двадцать лет, у меня порой складывается ощущение, что она любит его даже больше, чем меня.
– Мне кажется, или я слышу, как ты смеешься?
– Да, и, кажется, Джойс подмигивает мне с портрета. Мол, видишь – все проходит. Даже то, что казалось вечным.
– Расскажи о своей жене. Она сейчас с тобой в Париже? – я осмелилась на этот вопрос, хоть и боялась услышать, что у них чудесный дом с садом и трое детей.
– Она была очень красива. Старалась быть для меня хорошей женой. Принимала мою молчаливость, ночные поездки, даже мое равнодушие, хотя я очень хотел ее полюбить. Говорили, что мы – красивая пара. Я старался быть мужем, вникать в дела отца, как он мечтал. Делать все «правильно». Только вот сам я… будто остался в другой стране. Или в другой жизни. Но в целом все стало налаживаться.
– У вас есть дети? – мое сердце сжалось в ожидании ответа.
